Робин Бейли - Стужа

Но Стужа не стала упускать удобный момент. Она подскочила к колдуну, занося над ним меч. «Пора положить конец этой безумной войне», — подумала она.

Невероятно, но Зарад-Крулу как-то удалось увернуться от удара, он упал, однако Стужа не дала ему подняться. Он катался по земле, и острые камни царапали его золотистую кожу, а она все пыталась вонзить в него меч. Но, похоже, Стужа забыла все приемы боя, наверное, потому, что ее захватила лишь одна мысль — убить. Неважно как, главное — убить.

Наконец колдун ухитрился бросить ей в лицо пригоршню земли. Стужа споткнулась и остановилась, бормоча ругательства и протирая глаза.

— Вас слишком много! — Зарад-Крул медленно поднялся на ноги. Его лицо было искажено от боли, из ран текла кровь. — Ну ничего, сейчас появится тот, кто разделается с вами!

Уголки его губ вздернулись в издевательской улыбке. Он хлопнул в ладоши, и с неба упали две летучие твари, схватили его за плечи и унесли в ночь.

Радамантус без сил рухнул на камни. Стужа подбежала к нему. Его колотило как в лихорадке, липкий пот тек по пепельно-серому лицу.

Он ведь самый старый из Старейшин. Сколько же ему пришлось вынести в этой битве!

Слабая старческая рука слегка сжала ее плечо, будто Старейшина просил о помощи. А потом его усталые глаза закрылись, он забылся сном.

И вдруг невероятной силы толчок потряс Демониум до самого основания.

— Шаммурон!

Стужа сделала отчаянную попытку разбудить Старейшину Черной Стрелы, но это было невозможно. Ее окликнул Креган. Они вместе подбежали к обрыву и в ужасе стали смотреть, как приближается один из Ралдоров. Он вытянул руку, и край обрыва у них под ногами начал осыпаться, Демониум тряхнуло еще раз.

— Он уже здесь! — прокричал шондосиец. — Видишь, как дробятся камни под его колесами? Он пришел за Книгой Последней Битвы.

И он пришел не один. Радамантус перестал управлять гигантскими червями, и они уползли обратно в недра земли, и Ментес с Нугарилом теперь могли переключиться на Священные Врата.

— А теперь, клянусь именами этих богов, мы дадим им бой!

Стужа была полна решимости, она нашла Книгу там же, где и оставила, и попыталась поднять ее с каменного алтаря. Но сейчас Книга стала невероятно тяжелой и такой горячей, что обжигала пальцы. Делать нечего. Напрягаясь изо всех сил, Стужа подняла Книгу, прижала ее к груди и подошла с ней к обрыву.

Креган тоже не терял времени. Своим посохом он быстро начертил на земле какой-то магический символ и стал произносить заклинание. Его голос звучал все громче. Рисунок на земле начал светиться.

Стуже некогда было ждать, когда он закончит. Шаммурон, Нугарил и Ментес подошли уже слишком близко. Книга была их единственным спасением. Стужа потрогала таинственный замок и скобы, оковывающие переплет. Там, внутри, заключена сила, способная отразить зло, способная спасти этот мир. Необходимо было сорвать замок или же сломать скобы, но сталь и магия оказались бессильны. Лишь одно оружие могло справиться с этим. Рука Стужи сжала рукоять Жала Демона.

Раздался знакомый пронзительный вопль кинжала, и Креган на мгновение запнулся, но тут же снова сосредоточился на заклинании. И вдруг страшно закричала Стужа.

Она слишком поздно осознала, что совершила ошибку. Кинжал дрожал и извивался у нее в руках, но рядом не было ни одного врага. Как утолить жажду дьявольского клинка? Стремясь сорвать оковы с Книги, Стужа совсем забыла о его кровожадной природе. В ужасе она смотрела на Крегана, на Натиру, на спящего Радамантуса. Крик Жала Демона становился все более настойчивым.

Жало Демона требовал жертвоприношения. И кого-то из ее друзей придется отдать на заклание. Но кого? Невозможно было сделать выбор.

У Стужи внезапно появилось ощущение, будто кто-то залез ей в голову и щупает мозг. Она попыталась сопротивляться, но почувствовала, что ее мысли потекли в каком-то странном направлении, словно они принадлежали кому-то другому… Зарезаться, удавиться, броситься вниз… Нет, нет! Но чудовища из ее кошмаров накинулись на нее, прижали к земле, стали швырять как игрушку, и она знала, что остается только одно — самоубийство.

Смерть, этот прекрасный юноша, уже открыл ей объятия. Призраки родителей манили ее. Орголио, тюремщик, истерически хохотал. Она зажмурилась, но призраки не исчезли.

Острие кинжала медленно повернулось, целясь ей прямо в сердце.

И вдруг кто-то схватил ее за руки. Борясь с чарами Жала Демона, Стужа с усилием открыла глаза. Это была Натира. С неожиданной силой девушка развернула кинжал к себе, а потом с улыбкой приставила дьявольский клинок к своей груди и отпустила его.

Сладострастный вздох сорвался с губ Натиры. Хлынула ярко-красная кровь, по при этом из груди девушки брызнули искры. Стужа застыла не месте. Кинжал умолк, и она ждала, что Натира сейчас закричит его криком. Но девушка не издала ни звука. Взметнулись легкие одежды, и она опустилась на землю.

Стужа бросилась к Натире. Несчастная была еще жива, но ее глаза уже начали стекленеть. Креган опустился перед ней на колени, обнял ее и стал молча укачивать, словно укладывал спать ребенка. Слезы ручьем потекли у Стужи по щекам, пальцы у нее разжались, Книга упала на землю, и никто не обратил на это внимания.

Натира подняла слабую руку, подзывая ее.

Стужа метнулась было к ней, но острое чувство вины заставило ее остановиться. Натира умоляюще смотрела на нее затухающим взором. Стужа подошла к ней и опустилась на землю.

— Прости… меня! — едва смогла вымолвить она.

Но Натира приложила палец к губам, а потом нежно прикоснулась к ее лицу. Другой рукой она вынула из сердца кинжал.

Блеснул клинок. И вдруг острая боль пронзила руку Стужи. Она ошеломленно смотрела на кровоточащий порез, оставленный кинжалом, и не могла пошевелиться.

Из последних сил умирающая взяла Стужу за руку и прижала ее ладонь к ране у себя на груди. Легкое покалывание поднялось у Стужи по руке, и она попыталась высвободить ее, но Натира держала Стужу с какой-то нечеловеческой силой. Стужа смотрела в улыбающееся лицо, в лазурные глаза, пока сердце Натиры не стукнуло в последний раз.

В горле у Стужи застрял крик, теплое покалывание в руке стало горячим, жар растекся по всему телу, обжигая ее, проникая прямо в сердце. Казалось, по жилам бежит расплавленное железо, кипящей кровью наливались глаза, внутренности жгло огнем. На мгновение Стуже почудилось, будто ее тело расширяется, а вместе с тем она почувствовала, что ее знания и способности становятся безграничными.

А потом Стужа ощутила полное спокойствие. Она снова посмотрела на порез у себя на ладони. Он уже затянулся и напомнил ей улыбку Натиры. Стужа закусила губу, она ждала того, что должно было свершиться, но не боялась этого.