Ник Эндрюс - Странники морей

— Вы въезжаете на земле на земли славного барона Каллоса, — громко сказал солдат. — Необходимо заплатить пошлину.

— Сколько? — спросил киммериец.

Зингарец задумался: как бы не продешевить. Часть денег он отдаст господину, а на остальные можно и погулять… Окинув взглядом чужаков, их лошадей и оружие, воин назвал подходящую сумму.

Признаться честно, варвар думал, что он потребует гораздо больше. Северянин достал золотой и бросил стражнику. Тот ловко поймал монету и попробовал ее на зуб.

— Это пошлина, — вымолвил Конан. — А это вам на выпивку…

Зингарец столь же умело схватил и серебряную монету. Его губы расплылись в довольной улыбке. На эти деньги можно гулять несколько дней.

— Проезжайте! — махнул рукой воин.

— А где дорога на Кордаву? — уточнил киммериец.

— Вы по ней едете, — усмехнулся стражник. — Никуда не сворачивайте, и окажетесь возле устья Черной. Там и находится столица.

Отряд неторопливо продолжил путь, однако, как только зингарцы скрылись из виду, беглецы сразу ускорили темп. Стоит гонцу оповестить местного дворянина об опасных чужестранцах, и на них начнется настоящая охота. А спрятаться здесь негде…

Вскоре на горизонте показалась небольшая деревушка. Она почти ничем отличалась от той, что видели путешественники во владениях Радигеса. Обычные крестьянские дома, колосящиеся поля ячменя и пшеницы, на холме ветряная мельница, на полях общественный скот. Допускать одну и ту же ошибку варвар не собирался. Останавливаться в таверне — значит подвергать себя неоправданному риску. Местные господа маются от безделья, и чужаки для них — добыча и развлечение. Испытывать судьбу дважды северянин не стал. Купив у местных жителей еды и вина, отряд поскакал дальше на юг. С наступлением вечерних сумерек путешественники повернули в лес. Они углубились в чащу, привязали лошадей к деревьям и расположились лагерем.

На всякий случай, Конан вернулся на дорогу и проверил, не виден ли с нее их костер. Больше никаких случайностей быть не должно!..

Когда киммериец вернулся, шемиты уже жарили на костре мясо, а Селена делала раненым перевязки. Обернувшись к варвару, девушка с горечью проговорила:

— Жаль, что моя сумка осталась в замке! В ней все порошки и снадобья. Заживление происходило бы гораздо быстрее…

— Предлагаешь вернуться? — улыбнулся северянин.

— Нет уж, — отрицательно покачала головой волшебница. — Лучше я завтра утром соберу кое-какие травы. Сейчас, в темноте, ничего не разглядеть.

Конан лег возле костра, отхлебнул из фляги вина, взял у барса» кусок дымящегося мяса. За целый день у него во рту не было ни крошки…

Утолив голод, он положил под голову седло и неожиданно спросил:

— Селена, а почему барон назвал тебя ведьмой?

— Когда? — изобразила удивление девушка.

— Когда я ворвался в комнату, а вы барахтались на кровати, — усмехнулся варвар, вспоминая эту сцену и голый зад дворянина.

Волшебница смущенно покраснела, оглянулась на шемитов, и подсела поближе к северянину.

— Чего ты орешь?! — понизила голос Селена. — Хочешь, чтобы все услышали? Радигес пришел на закате, а вы появились перед восходом… думаешь, мне легко было сохранить девственность?!

— Значит, этот мерзавец все же не сумел тебя изнасиловать? — обрадовано выдохнул Конан, в душе сомневавшийся, что девушке удалось сохранить непорочность.

— Признаться честно, — потупила взгляд волшебница, — я решила любой ценой сохранить жизнь, даже если пришлось бы отдаться барону. Но когда он разделся, что-то во мне перевернулось. Я просто не могла… В самый последний момент я прочла одно заклинание.

— Что ты сделала с ним? — удивился киммериец.

Селена невольно хихикнула.

— Меня научила этому одна старуха в Султанапуре, — вымолвила девушка. — Я ей кое в чем помогла, и в знак благодарности она раскрыла несколько магических секретов. Именно тогда я и решила заняться волшебством. Туранка сказала, что у меня есть сила и способности. А заклинание очень коварное. Оно лишает мужчину… — ведьмочка подбирала подходящие слова, — …возможности овладеть женщиной. Он бы и рад… да не в состоянии.

— Представляю выражение лица Радигеса, когда это с ним произошло, — давясь от смеха, сказал северянин. — Бедняга, наверное, чуть не спятил!

— Зря ухмыляешься, — заметила волшебница. — Барон ничего не понимал и был в ярости. А хуже всего пришлось мне. Он лапал меня своими потными руками, целовал и даже кусал. Чтобы не выдать себя, я все это терпела, изображая смирение. Но любая магия когда-нибудь заканчивается… Под утро Радигес опять почувствовал мужскую силу. Пришлось заклинание повторить. Видимо, барон услышал мой шепот и обо всем догадался. В первое мгновение он испуганно отпрыгнул от меня, но затем его глаза налились гневом. Поверь, я узнала о себе много нового… Похотливый мерзавец пытался пересилить колдовские чары. Упорству барона можно было позавидовать… у меня до сих пор все тело в синяках.

— Значит, я подоспел вовремя, — произнес Конан.

— Еще как вовремя, — проговорила Селена, прижимаясь к киммерийцу и обвивая его шею руками.

Варвар удивлялся все больше и больше. Прошедшие сутки сильно изменили девушку. От ее холодности и язвительной надменности не осталось и следа. Казалось, еще немного, и она сама набросится на мужчину… Ее словно подменили. На близость волшебница стала смотреть как-то иначе. Спросить, что произошло, северянин не решился: Селена могла обидеться. Девушка пережила нелегкое испытание. Впрочем, волшебница знала меру и вовремя остановилась. Поцеловав Конана в колючую щеку, она тихо вымолвила:

— Я очень устала и хочу спать. У меня была бурная ночь.

Селена легла рядом с киммерийцем. Варвар укрыл ее накидкой, и когда поправлял складки, случайно провел рукой по ее телу. Девушка блаженно улыбнулась и закрыла глаза. Сейчас она чувствовала себя в полной безопасности.

… Северянин проснулся от яркого света. Солнце уже поднялось над горизонтом довольно высоко. От костра шел ароматный запах пищи. Возле огня сидели Баррас. Исмал и двое шемитов. Остальные «барсы» мирно спали. Волшебницы нигде не было видно. Приподнявшись на локте, Конан недовольно спросил:

— Почему не разбудили на рассвете?

— Селена не разрешила, — спокойно отреагировал офирец. — Она сказала, что раненым необходим хороший сон, а время у нас еще есть.

— А где она сама? — взволнованно уточнил киммериец.

— Собирает какие-то травы, — ответил наемник.

— Одна? — воскликнул варвар.

— Разве девушка когда-нибудь бывает одна, — усмехнулся Баррас. — За ней по пятам, словно тень, следует Исайб. Он не отходит от волшебницы ни на шаг.