К. Паркер - Пробирная палата

– В Перимадее, – напомнил Леускай, – где стандарты, как известно, не так высоки. Ладно, не томи. Что ты придумал?

Темрай усмехнулся:

– У этой штуки есть какое-то особенное название, но оно вылетело из моей головы. В общем, она защищает колено. Или, скорее, не защищает.

– Да, защищать она может разве что уж совсем необычное колено, – согласился Леускай. – Хорошо, что ты сказал, что это такое, – сам бы я никогда не догадался. Мне она кажется каким-то согнувшимся блином.

– Ты прав. – Темрай разжал пальцы, и злосчастное изделие упало на землю. – Огорчительно. Когда я был в Городе, то читал о том, как все это делается, и выходило так легко и просто. Берешь кожу потолще, обмакиваешь в расплавленный пчелиный воск, придаешь нужную форму и готово. Прочная, легкая защита, изготовленная из материала, которого всегда в избытке. Не знаю, – продолжал он, опускаясь на чурбан, которым пользовался, чтобы придать своему изделию нужную форму. – Раньше такого рода вещи получались у меня легко, а сейчас что-то утратилось. Ладно. Ты лучше расскажи, что это за бродяги. Удалось выяснить, кто они?

Леускай улыбнулся:

– Ты имеешь в виду, не шпионы ли они? Возможно. Судя по тому, что нам удалось узнать, один из них был колдуном, или помощником колдуна. Оба, похоже, имеют какое-то отношение к Острову и Ордену Шастела.

– Вот как? – удивился Темрай. – Колдуны и дипломаты. Нам оказывают высокую честь.

– Но это еще не все. – Улыбка сползла с лица Леуская. – Второй, мальчишка, несколько лет провел на Сконе. Был подмастерьем у Бардаса Лордана.

Некоторое время Темрай сидел совершенно неподвижно, как будто окаменел.

– Даже так? Что ж, тогда думаю, мы встречались. Мимолетом, но я запомнил. Как ты все это узнал?

Леускай подтащил другой чурбан и тоже сел.

– Вообще-то совершенно случайно. Помнишь Дондая, того старика, который, бывало, пек оладьи?

Вождь кивнул:

– Да, помню. Он умер не так давно.

– Точно. А помнишь его племянника, на которого ты натолкнулся однажды ночью? Дассаская? Парень не разбирается в оладьях, но удивительно осведомлен относительно того, что делается на Острове. Говорит, у него остались кое-какие связи с той поры, когда он занимался своими делами в Ап-Эскатое, хотя, если кого-то интересует мое мнение, все это не совсем увязывается. В общем, по какой-то не вполне ясной причине этот Дассаскай…

– Он шпион.

– Неужели? Ну, тогда понятно, почему он шнырял поблизости, когда мы ставили требушеты. Так вот, этот Дассаскай случайно увидел наших двух гостей, узнал их (так он утверждает) и отправился к начальнику лагеря.

– Госкаю.

– Верно. Довольно приятный человек, но он очень обеспокоен случившимся, просто сам не свой, как ты и сам можешь представить. Сначала Госкай хотел просто повесить их на месте. Потом передумал, испугавшись, что спровоцирует войну, и собрался заковать пленников в цепи, потом ему пришло в голову, что они могут быть шпионами, нашими шпионами – уж не знаю, с чего он это взял. В конце концов бедняга так запутался, что уже не знал, что делать. Вот тогда мы и решили обратиться к тебе. Сам Госкай до этого не додумался бы, но когда мы предложили выход, обрадовался как ребенок. И вот я здесь.

Темрай вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони.

– Есть какие-то догадки относительно того, как они туда попали? – спросил он. – Или просто пришли и сказали: «Эй, мы шпионы, вы не против, если мы тут покрутимся?»

– Вряд ли, – рассмеялся Леускай. – Хотя если бы они так и сделали, я бы первым ответил: «Валяйте, будьте как дома». На мой взгляд, за ними стоит значительная сила, по-моему, это власти провинции.

– Вполне возможно, – задумчиво ответил Темрай, – но давай не будем сейчас об этом. – Он сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и спросил: – Итак, как они туда попали? Твое мнение?

– Наши люди обнаружили их в болоте, – ответил Леускай. – В не самом лучшем состоянии. Колдун – не какой-то желторотый юнец. Если они шпионы, то им пришлось немало потрудиться, чтобы стать похожими на мертвецов. По их словам, они плыли в Шастел с Острова, потом едва не попали в руки берегового охранения Империи и уже на суше едва спаслись от патрулей. Довольно правдоподобное объяснение.

– Может быть. – Темрай поднял голову и снова положил на землю молоток. – Вот что мы сделаем. Ты пришлешь их ко мне, а я к ним присмотрюсь, вежливо попугаю, а потом отпущу на все четыре стороны. Если они действительно шпионы, устрою им показательную прогулку со стражей. Бедняги ничего не поймут и растеряются. – Он огляделся и, заметив валявшийся вокруг мусор, результат его неудачного опыта, нахмурился. – Ты случайно не знаешь кого-нибудь, кто смог бы это сделать? У меня ничего не получилось, но на самом деле все не так уж трудно. Мне только досадно, что я знаю, как нужно сделать, но не могу.

Леускай пожал плечами:

– Боюсь, здесь тебе я не помощник. Конечно, можно написать письмо Бардасу Лордану, он сейчас как раз этим занимается на службе у Империи. Уверен, твой давний знакомый будет рад помочь.

Темрай нахмурился, потом рассмеялся.

– А знаешь, однажды, в Перимадее, он наткнулся на меня прямо на улице. Был пьян и, наверное, даже понятия не имел, кого едва не сшиб с ног. Где я, там обязательно появляется он, и это не поддается никакому объяснению. То есть я хочу понять, откуда взялась эта жуткая связь? Он – крестьянский сын из Месоги, и по всем канонам должен был бы выращивать репу у себя дома, копаться в грязи, а не прятаться в тени, преследуя меня повсюду, выжидая удобного случая, чтобы подставить мне подножку. Я спрашиваю себя и не нахожу ответа: что соединило, переплело наши жизни, связало их в узел?

– Послушать тебя, так ты прямо-таки влюблен в этого парня, – проговорил Леускай. – Прямо как в старинных историях, разлученные любовники.

– Ты так думаешь? В таком случае, самое время подумать о разводе.

Когда посыльный нашел наконец Горгаса Лордана, тот работал в амбаре, помогая братьям чинить подгнивший пол.

– Опасно для жизни, – мимоходом бросил Зонарас, когда Горгас спросил, почему они больше не пользуются этим помещением. – Доски прогнили насквозь. Ноги можно поломать.

– Понятно, – ответил Горгас. – И ты махнул на него рукой, верно? Пусть все рушится, так?

– У нас нет времени им заниматься, – вставил Клефас. – Работы много, сам видишь, а нас только двое.

Горгас ухмыльнулся:

– Теперь больше.

И вот он предстал перед посыльным: заляпанный грязью, злой и раздраженный, стоящий перед только что поваленным каштаном, с топором в руке, с окровавленными пальцами, ободранными о сухую кору дерева.