Инна Сударева - Король-странник

- Давно ты в няньках у моего шалопая? - спросил он, подняв Гарета над собой на вытянутых руках - малыш звонко захохотал.

- Больше полугода, сэр.

- Я слышал, он зовет тебя мамой.

Марта чуть помедлила с ответом:

- Имя 'Марта' ему сложно выговаривать.

- Может быть. - Он прижал сына к себе, и тот затих, уткнувшись личиком в грудь отца… лежать бы так вместе с сыном долго-долго, чувствуя, какой он трогательно теплый, как дышит, как перестукивается сердце с его маленьким сердцем. - Не пора ли тебе спать, непоседа? - улыбнулся, видя, как малыш зевает.

- Да, конечно, уже и звезды появились. - Марта взяла сонного Гарета за руку, поклонилась поднявшемуся Фредерику и пошла с малышом в сторону замка.

Король смотрел ей вслед, и так ему захотелось, чтоб эти пышные волосы были не черными, а огненно рыжими. Чтоб она шла в дом, ведя за руку сына…

Он шел к могиле Коры, срывая по дороге душистые цветы с веток деревьев.

Вот он, этот камень, эта плита, эти строки, которые он сам сочинил. Впервые в жизни он сплел слова в стих. Для кого? Для умершей любимой…

Нет в мире больше зеленых глаз,

Нет в мире больше огня волос.

Дороже света пропал алмаз,

И не помогут потоки слез…

Фредерик усыпал белую плиту цветами, присел рядом, коснулся рукой камня. За день он нагрелся и был приятно-теплым.

- Знала, что найду тебя здесь, - раздался голос дамы Ванды.

Молодой человек чуть пожал плечами, выпрямился.

Она с самого его приезда в замок всем видом давала понять, что жаждет беседовать с ним наедине. Фредерик отметил, что няня сильно постарела за последний год: с трудом ходила, уже опиралась на тросточку и постоянно кряхтела. Но в глазах ее по-прежнему искрила почти безграничная энергия, и голос ничуть не изменился - те же волевые нотки, больше подобающие командиру воинского подразделения, чем почтенной даме. Все-таки она в свое время управляла в отсутствие Фредерика огромным поместьем и довольно успешно.

Он взял старушку под руку и повел к озеру.

- Год траура прошел. Что ты думаешь? - начала Ванда, когда молодой человек бережно усадил ее на скамью у берега.

- Думаю: надо заняться воспитанием сына.

- Это хорошие мысли, - кивнула дама Ванда. - Больно шаловлив, хоть еще совсем дитя.

- Разве я не был таким?

- Был-был. - Она вновь согласилась. - У тебя до сих пор неизвестно что в голове… Взять так и уехать. Одному, надувшись на весь свет. - Она принялась ворчать и выговаривать все то, что накопилось за год.

Фредерик умел слушать не слыша, потому просто скосил глаза на озеро, которое постепенно погружалось в вечернюю мглу. 'И от нее я должен получить на орехи', - мелькнула кислая мысль…

- Опять не слушаешь?! - повысила голос дама Ванда.

- Что ты, нянюшка, я тебя всегда слушаю, - улыбнулся Король.

- Ну раз так, то вот тебе мое слово: женись вновь!

Он чуть вздрогнул, улыбка сползла с лица.

- Ну, право, ты мужчина - хоть куда. Молодой, красивый, крепкий. Ишь, какая рука твердая. - Дама Ванда толкнула Фредерика в предплечье, подмигнула. - И, мыслю, не только рука…

- В кои-то веки ты заметила, что я уже мужчина, - хмыкнул Фредерик.

- Не уходи от ответа!

- Не буду.

- Так женишься?

- Зачем?

- Тебе как Королю нужны наследники…

- У меня есть наследник.

- Одного мало. Вдруг с Гаретом…

- С ним ничего не случится! - резко перебил Ванду Фредерик.

- Ты что, Господь Бог, что так уверен?! Тебя год не было - ты не знаешь, как он болел в эту зиму. Мы думали - ничто не поможет. Твой сын чуть не умер! А ты - родной отец - в это время шлялся неизвестно где! А теперь говоришь: ничего не случится! Много ты понимаешь в жизни, я смотрю! - такой гневный поток речей обрушила Ванда на бывшего воспитанника. - Господи, и в чьих руках Королевство?!

- Вот черт! - невольно кинул в сторону Фредерик, чувствуя, что каждое ее слово, как удар молота, прибивает его к земле.

- Ты лицо-то не вороти! Ишь, не нравится ему!

Он молчал, опустив голову. Виноват, сто раз виноват, что еще сказать.

- Да ты обязан жениться! Гарету нужна мать! Тебе - жена, Королевству - Королева и ватага королевичей! Год траура прошел, и нечего дальше закисать. Мы живые и думать должны о живом…

- Может, перенесем разговор на завтра? - заметил Фредерик и развел руками, показывая 'смотри - уже стемнело'.

- Никаких 'перенесем', пока не дашь ответ!

- Как я понимаю, тебя устроит лишь утвердительный?

- Ты всегда был понятливым.

- Та-а-ак, - протянул молодой человек, нахмурившись.

Дама Ванда нахмурилась еще больше и скрестила руки на груди, с вызовом глядя на Фредерика.

- Та-ак, - повторил он, немного сбитый с толку. - Судя по напору, ты даже можешь предложить конкретного человека…

- Что ж, Судья в тебе еще не умер…

- Пожалуйста, не затягивай разговор.

- К чему что-то говорить? Пораскинь еще чуток мозгами…

- Марта.

- Умница. Разве плоха кандидатура? А для Гарета она уже стала матерью.

- Его мать - Кора! То, что она умерла, не значит, что Гарет должен о ней забыть!

- Никто о таком не говорит. Просто сейчас, когда он так мал, ничего не понимает, он видит, кто его любит, кто о нем заботится. Это Марта. Разве не справедливо, что Гарет зовет ее мамой? Разве не справедливо, чтоб все так и продолжалось? А то, что его настоящая мать умерла, когда он родился, он узнает позже, когда войдет в разум…

Фредерик с шумом выдохнул воздух, лихорадочно взъерошил волосы:

- Это невозможно. Даже если бы я и был согласен.

Дама Ванда удивленно посмотрела на него.

- По кодексу Судьи: не должно быть никаких близких отношений со Смотрителями.

- Марта уже не Смотритель…

- Она была им, и все это знают. А кто такой Смотритель? Он умер для всего мира. У него нет прошлого, его настоящее и будущее принадлежит Судье, которому он служит… То, что я посвятил ее в дамы - исключение из правил… И еще - у нее был жених, была помолвка. И что потом? Элиас отказался от нее. Ты понимаешь, что это такое - невеста, от которой отказались? И все равно, какой была причина. Пусть даже это - просто дурь юного гвардейца… И ты теперь предлагаешь мне, Королю, ее в жены?

- Как ты можешь…

Фредерик замахал рукой:

- Я испытываю к Марте лишь самые теплые чувства. Я ничуть не умаляю ее достоинств. Я считаю, что она - одна из лучших дам Королевства, которых я знаю. И она достойна самого лучшего, что есть на свете: любви, уважения, почитания. Но со мной - это невозможно. Я не просто человек, не просто мужчина, я - Король, я глава Королевского дома. И ты думаешь, Дом примет безродную девушку, чужестранку, проданную в рабство?

- То, что ты говоришь - ужасно…

- По крайней мере, я не лгу. И не буду лгать тебе, и в ней не буду поддерживать ложных надежд. А они есть - я чувствую, я вижу. - Фредерик покачал головой. - Они всегда были… Бедная девочка…