Николай Толстой - Пришествие Короля

— Несчастен тот, — возгласил он, роняя слезы сожаления, — кто оставляет монастырь ради жизни мирской, кто забывает о любви к Господу ради того, чтобы стать королем среди мирян. Жалок тот, кто поднимает оружие в мире сем, разве что не пройдет он сурового покаяния. Лучше бы ему изучать белые книги, чтобы читать молитвы Святой Церкви. Хотя воинское искусство и достойно, но это великий труд ради малой выгоды — скудна жизнь воина, и награда ему — ад. Несчастен тот, кто Царству Небесному, где обитают святые, предпочитает Ад проклятых, кто оставляет Великого Владыку, о Христос, Тебя, о повелитель сражений!

Услышав такие набожные речи, блаженный Иллтуд тоже чуть было не расплакался. Обняв короля Мэлгона, он благословил его и превознес его в молитве horum atque harum, именуя его блистающим пламенем на искрящейся волне, великим поборником Христа и крещения святого Деви.

Тем не менее король Мэлгон Высокий из Гвинедда не видел никаких оснований к тому, чтобы его племянник отнял у него то, что он сам отвоевал у своего дяди, и спешно возвратился в Гвинедд. Затем, все время следуя советам Мэлдафа, прозванного за мудрость старцем, он созвал на встречу вождей племени Кунедды в Майрионидде, в том месте, которое люди и доныне называют Берегом Мэлгона, — там, где река Диви впадает в море Иверддонское. Говорят, что именно там причалил прапрадед Мэлгона Кунедда, приплывший с севера вместе со своим племенем, чтобы изгнать из Эрири гвиддельских захватчиков и вместо них посадить королями своих сыновей.

Там, на желтых песках, возле трех сотен сетей на лосося громогласной волнистой Диви, воссел Мэлгон на своем золотом троне с занавесями вощеной ткани и вновь принял ореховый жезл королевской власти. Его двоюродные братья из племени Кунедды, правящие над обширными землями Кередигиона, Майрионидда, Осваэлинга, Рувониойга, Дунодинга, Авлогиона, Догвэлинга и Эдейрниона, пришли к королю Мэлгону на омываемый морем берег, с некоторым страхом припадали, как должно, к его груди, прижимали руки к его щекам[49] и приносили дары в знак верности. Каждому старец Мэлдаф, в свою очередь, шептал на ухо злые слова — обещания или предостережения, чтобы поняли они, что Дракон Мона воистину вернулся в свое логово. И каждый в ответ всячески заверял, что никогда не будет оспаривать королевской власти у него или у его потомков.

С тех пор, как я уж сказал, Мэлгоново воинство огнем и мечом прошло вплоть до Гливисинга и Диведа, и флот его пересек даже море Хаврен, получив дань и заложников от королей окруженного морем Керниу, которое называют Рогом Придайна. После этого великого похода по всему Острову Придайн и Трем Близлежащим Островам было слышно, как демон испустил три крика разорения — свист, визг и стон. Затем Мэлгон Высокий совершил великий килх по Острову Могущества, двигаясь посолонь от королевства к королевству, пока снова не вернулся он в свою крепость Деганнви в Росе. В каждом кантрефе и королевстве, в которые приезжал король Мэлгон, князья и благородные люди приходили омыть копыта его коня, клянясь на хлебе и вине в верности ему. Все они также дали Мэлгону Гвинеддскому заложников, чтобы он мог держать их в цепях в темницах Деганнви, ибо говорят, что король без заложников все равно что эль в худом бочонке.

В каждом королевстве и кантрефе король спешил также зажечь перед каждым священным тисом костер из рябиновых веток, и дым от них, поднимаясь к небу, собирался воедино и окутывал весь Остров Придайн с его Тремя Близлежащими Островами. Все было затянуто дымом, кроме одного места — кельи святого Гильдаса[50] Мудрого. Блаженный Гильдас все записывал в огромную книгу неисчислимые грехи короля Мэлгона Высокого, писал о его отступничестве, блудодействах и убийствах. Книга эта вызвала неудовольствие короля. Когда Мэлгон увидел, что дым его власти не накрывает кельи святого, он пришел в гнев и в ярости поскакал вместе со своей свитой к порогу кельи святого Гильдаса. День и ночь мчался он туда.

— Дурно ты поступил, — воскликнул Мэлгон, — отвергая так мою власть! И вот что скажу я тебе: пусть твоя келья станет первым, что будет разрушено на Острове Придайн, и пусть монахи твои покинут тебя!

На это ответил святой:

— Да падет твое королевство еще скорее!

Мэлгон:

— Опустеет твоя епархия, и свиньи будут рыться во дворе твоей церкви!

Гильдас:

— Опустеет Деганнви, и обрушатся камни его жилищ!

Мэлгон:

— Да изведаешь ты отвращение других и позорное уродство!

Гильдас:

— Пусть тело твое искалечат враги, а руки и ноги твои пусть разбросают так далеко, что никто никогда не соберет их вместе!

Мэлгон:

— Пусть дикий вепрь придет и разроет курган, в котором ты будешь похоронен, и разбросает мощи твои! Пусть также в каждый час вечери волки воют на церковном дворе, чтобы ни ты, ни монахи твои никакого удовольствия от службы не получили!

Гильдас:

— Да покроется тело твое гнойниками и язвами, чтобы яд сочился изо всех твоих пор!

И это одно из Трех Величайших Проклятий Острова Придайн.

После этого Мэлгон Гвинеддский вернулся во гневе к своему двору в Деганнви в Росе. Страшась, что проклятия святого Гильдаса могут навлечь на него вечные мучения в аду, король Мэлгон приказал, чтобы целый год каждый день одного из его узников в темнице набожно бичевали за грехи короля.

Потому, когда рога вестников короля Гвинедда протрубили перед каждым королем в каждом кантрефе Придайна, войска не замедлили собраться. Но самое большое войско по праву было у самого короля Мэлгона. Ведь он был владыкой земли Брана: Брана, бессмертного сына Ллира, в бедре которого засело красное Копье и чья Голова была привезена домой его спутниками с зеленого Острова Иверддон для защиты Острова Могущества. И это было одно из Трех Скрытых Сокровищ Острова Придайн. Когда Мэлгон, сын Кадваллона Длинная Рука, взошел на свой трон слоновой кости в Деганнви, свет его чела и власть его распространились по всему богатому зерном Мону и Арвону зеленых пастбищ. Ему принадлежали богатства тучных нив, плодородных долин и озер, изобилующих рыбой. Среди снежных гор Эрири орлы кричали над долинами, полными жирных коров и овец, и проплывали над дубовыми лесами, по которым бегали олени с раскидистыми рогами и стада кабанов.

На западных берегах королевства Мэлгона все еще жили потомки заморских захватчиков-гвидделов — каждый в своей крепости, зная своих соседей. Это были те из гвидделов, кого не выгнал Кунедда при возвращении бриттов и кто потом в знак верности припал к груди и прикоснулся к щекам отца Мэлгона, короля Кадваллона Длинная Рука. Бабка Мэлгона сама была из гвидделов, он говорил на их языке, и они считали это знаком его особой благосклонности. Отделенные от владык бриттов языком и происхождением, они поклонялись своим собственным богам и потому были особо верны лично королю. А иметь поддержку бешеных копейщиков Ллайна и лучников Мона — дело немалое, если люди твоего собственного племени перестанут тебя почитать и поднимут мятеж.