Андрей Имранов - Каменное эхо

— Хы-ы-хррр, — сказал я, поднимаясь. Похоже, он мне все-таки ничего не сломал. Но легче от этого было ненамного. Да и насчет его способности это сделать я теперь ничуть не обманывался. Может, попробовать спящего подкараулить? Двери тут не закрываются, подкрасться тихонько и треснуть? Нет, не стоит… Я похромал к выходу, но меня остановил оклик:

— Если ты задумал напасть на меня спящего, рекомендую не пытаться. У тебя ничего не получится: я очень чутко сплю и мгновенно просыпаюсь, но могу спросонья не рассчитать удар и отправить тебя к твоим Девятерым. Мне это нежелательно, ты мне еще пригодишься.

— И не собирался, — прохрипел я, поворачиваясь обратно к двери, но Урсай опять не дал мне уйти.

— Хм. А почему?

— Логика. Не вышло бы. Задачка о стражнике и убийце.

Урсай нахмурился:

— Не понял. Объясни.

Я начал излагать условия задачи, но маг меня перебил:

— Ах вон ты о чем. Только это называется задача о пауке и осе. Приятно слышать, что в современных академиях еще учат чему-то полезному. Все. Иди. Сладких снов.

Еще и издевается, гад. Я выбрался из замка, без сил рухнул в траву прямо у ворот и застонал. Пожалуй, я завтра буду весь синий… нет, не весь — местами я буду черный. С этой оптимистичной мыслью я отрубился.

Против моих ожиданий, утром я себя чувствовал вполне приемлемо. Нет, все тело ныло и болело так, словно по мне табун коней пробежался. Зеркал в замке не сохранилось, поэтому на физиономию свою я полюбоваться не мог, но выражение лица Урсая, когда он рассматривал меня, было красноречивее любого зеркала. Да и на ощупь мое лицо было каким-то… незнакомым. Но я думал, что будет хуже. По крайней мере, я хоть и прихрамывая, но все же мог довольно споро бегать по бескрайнему лугу с неподъемными бутылями и щедро расплескивать их содержимое на землю в указанных местах. Жидкость шипела, пузырилась и воняла, трава на пять шагов вокруг лужи немедленно увядала, мне же следовало смотреть на цвет осадка. Если он черный — отправляться дальше, если светлый — подливая вокруг, искать, где он будет становиться еще светлее, пока наконец не станет абсолютно белым. После этого место полагалось пометить и идти к следующей точке. К полудню цветущий и благоухающий луг стал похож на шкуру больной собаки, но никаких сожалений я не испытывал — чувство голода заглушало голос совести примерно так же, как рев сержанта, увидевшего бездельничающего новобранца, заглушает комариный писк. Скажи мне сейчас Урсай, что для завершения ритуала надо придушить пятьсот котят, — мало того что придушил бы, не задумываясь, так еще бы поджарил и съел. Наверное, так и становятся по-настоящему Темными.

Бутылей Урсай умудрился заготовить совершенно невообразимое количество — и мне казалось с тоской, что разливать их по окрестностям я буду еще недели две, пока не оголодаю и не упаду, обессиленный. После чего учитель, несомненно, съест меня живьем и, мерзко хихикая, одним щелчком пальцев снимет свою блокировку магии. Но все бутыли разливать не пришлось — когда я вернулся за очередными указаниями, где на этот раз истребить растительность, маг задумчиво почесал бороду, сказал: «Хватит» — и скрылся в глубинах замка.

Я поставил бутыль на землю и сел, привалившись к теплому камню стены.

— Уррр, — сказал желудок.

— Заткнись, — ответил я устало, — сам знаю.

Когда Урсай вышел из замка с охапкой чего-то похожего на хворост, я даже не стал вставать. Просто следил за ним безразличным взглядом. Маг высыпал кучу белых веток прямо на мои вытянутые ноги, бросил сверху какой-то грязный листок и, буркнув: «Расставляй», удалился.

Я подобрал листок и оглядел его с обеих сторон. С одной стороны на этом листке несколько тысяч лет назад была изображена фривольная сценка, но прошедшие века сильно портили замысел, который в это изображение вкладывал автор, поэтому я не стал задерживать на нем внимание. А с другой стороны коряво очерченный полукруг с жирным крестиком посредине, по всей видимости, изображал наш луг с замком. Тем более что в местах, где я сегодня не покладая рук изничтожал траву, на листке были нарисованы какие-то значки. Я крутил бумажку и так и эдак, но не усмотрел в значках никакого сходства с какими-то предметами или буквами. Видимо, придется спросить. И получить очередную серию оскорблений, будем надеяться, только словесных.

Я вздохнул и стряхнул пребывающую у меня на ногах кучу на землю. Куча с сухим стуком раскатилась. Я подобрал одну «ветку» и придирчиво ее оглядел. Первоначальное впечатление оказалось ложным — если это когда-то и было веткой, то с той поры с ней много разного случилось. Возьмите три суковатые и извилистые палки, соедините их непонятным образом в пучок, после чего облейте белой глазурью и накорябайте на ней разнообразные значки — получится что-то похожее. Я крутил эту конструкцию в руках, разглядывая с разных сторон, потом меня вдруг осенило: я схватил листок и присмотрелся. Ага, точно! Один из значков в некотором приближении смахивал на дрова, которые я держал в другой руке. Я отложил «ветку» в сторону и подобрал другую. Ее место также обнаружилось на этом шедевре картографического искусства. Все ясно, можно не спрашивать и не выслушивать оскорблений. Видимо, точность установки этих «веток» большой роли не играет.

Кряхтя, как девяностолетний старец, я поднялся и выбрал из рассыпанной кучи пяток фигур, долженствующих, согласно карте, располагаться в дальнем углу луга справа от замка. По дороге я размышлял над назначением этих фигурок — видимо, отдельные «ветки» этой фигуры соответствуют силовым линиям заклинания, блокирующего магию. Тогда, будучи правильно установленными, они замкнут на себя всю вложенную в заклинание энергию. И, допустим, если есть где-то центральная фигура, которая связывает посредством силовых линий все остальные, и в ней можно разорвать всю цепь — не магически, раз магия недоступна, а физически, например просто сломав эту фигурку, — то заклинание, скажем так, рассосется. Без всяких опасных побочных эффектов. В принципе, похоже на правду. Я даже возгордился собой — пусть Урсай и держит меня за неуча, но его идею я разгадал. Я сначала думал этим похвастаться при первом удобном случае, но потом передумал — а пусть и дальше думает, что я глуп, не подозревая, что я вполне в состоянии разгадывать его замыслы. И возгордился еще больше — ух какой я интриган и хитрец, оказывается. Это даже хорошо, что Урсай меня вчера победил — так он совсем уверится в своем превосходстве, потеряет бдительность и однажды… однажды он крепко пожалеет, что со мной связался.

С этими размышлениями я дошел до первой белой проплешины и только тут понял, что едва не упустил одно важное обстоятельство. Теория получалась красивая, вот только в соответствии с ней силовые линии должны входить прямо в предназначенные им «ветки». А для этого белые фигуры нужно установить не просто точно, а очень точно. Я долгое время рассматривал белое пятно на земле, пытаясь заметить в нем искомую фигуру, потом пялился в листок с обеих сторон в поисках подсказки, но так ничего и не увидел. «Эх, если бы я мог видеть эти линии!» — подумал я, замер и хлопнул себя по лбу. Пожалуй, учитель все же временами прав насчет моих умственных способностей. Кто мешает мне их видеть? Истинное зрение не относится к магии, это способность самого человека. Возможно, это заклинание блокирует каким-то образом и истинное зрение (знаю, что невозможно, но позавчера я был уверен, что и магию блокировать — тоже невозможно), но хотя бы попробовать-то я был должен! Если Урсай узнает, что я за эти два дня ни разу даже не попробовал, он определенно махнет на меня рукой, прирежет и сделает зомби — в качестве слуг они намного удобнее обычных людей, как он мне неоднократно говорил.