Ариса Вайа - Лепрозорий (СИ)

— Готово, иди, — поверх перевязок кот одел ей широкий сапог, затянул ремешки. — Потом в храме, когда вернешься, справа у дверей увидишь подстилку — теперь ты спишь там, — он помог ошарашенной кошке подняться, ловко подхватив ее за плечо.

— Так я принята? — стоило ему лишь сделать шаг в сторону дверей, как она цепко схватила его за рукав кимоно.

— Она — твоя госпожа. Спроси у нее, — ответил кот, силой разжал ее тонкие пальцы и оттолкнул руку. Не позволяя снова коснуться его, резко развернулся и ушел.

Дверь за ним хлопнула гулко, выдавая тигрице, что кошка свободна. Химари сглотнула подступивший к горлу ежистый ком. Она запомнит его! И глаза цвета синего льда, и сжатые в линию губы, и грубые руки, и длинные собранные в хвост волосы. И даже едва уловимый аромат горького шоколада.

Собравшись с духом, кошка направилась к тигрице, которая теперь танцевала, словно летала над полигоном, завершая тренировку.

Дохромав до своей госпожи, Химари склонила голову и зажмурилась, что было сил. Шисаи остановилась и подошла к ней почти вплотную.

— Ты принята, Химари, — тигрица хоть и была одного роста с кошкой, но той казалось, что она гораздо выше ее, и это пугало.

— Почему? — кошка боялась посмотреть на шисаи.

— Я увидела в тебе сольпугу, этого мне достаточно.

— Сольпугу? — Химари недоуменно посмотрела на шисаи, и только тут заметила, что то, что казалось ей лентой, на деле было мохнатой лапой огромного, с тарелку, паука. Он, перебирая алыми конечностями, собирал выбившиеся локоны своей хозяйки в прическу. Заткнул последнюю прядь и сел в свое гнездышко из черных, как смоль, волос, лишь пушистые лапы торчали снаружи. Кошка сглотнула, чувствуя, как немеют виски и кончается в легких воздух.

— Меня зовут Ясинэ. Я — настоятельница одиннадцатого храма Самсавеила, и одна из тридцати трех шисаи, охраняющих его тайны. Тренировки ты начнешь на рассвете. Хайме сказал, где ты спишь? — переобувшись в несуразные гэта, шисаи засеменила к парадным дверям.

Хайме, его зовут Хайме.

— Да, — Химари тут же кивнула и попятилась, пропуская тигрицу.

Все внутри кошки трепетало. Это снится ей! А если не снится — она станет шисаи, чего бы ей это не стоило. Она превзойдет свою госпожу.

***

Руки Химари были изуродованы бесконечными тренировками, ноги тряслись от боли, тело горело. А сколько раз она ломала белый, с кисточкой, хвост. Сколько раз сама Ясинэ таскала ее за него, осыпая проклятьями. Но кошка знала — все было не зря. Она жила в своих мечтах стать лучшей шисаи. Она дышала своей фантазией, опьяненная боями и изяществом своей госпожи. Ей больше не о чем было мечтать.

Лук был тяжел, тетива, впиваясь в израненные пальцы, дарила нестерпимую боль, руки дрожали от перенапряжения. Но кошка стояла перед мишенью и одну за другой тянула стрелы. Звон спускаемой тетивы отдавался, казалось, даже не в куполе тренировочного храма, а в самой голове, отчего становилось дурно. Пока не кончатся стрелы — она будет стрелять! Упадет — продолжит на коленях.

— Моя сольпуга, — мурлыкающий, с нотками издевки, голос послышался над головой.

Химари подняла глаза на балкон. Госпожа Ясинэ стояла, опершись о перила, и разглядывала ее. Кошка, мгновенно среагировав, сложила лук и поклонилась в пояс.

— Ночь на дворе, а ты шумишь, — вкрадчиво, свысока бросила настоятельница.

— Простите, госпожа. Днем я не смогла выполнить норму, но я выполню ее.

— Ты уже ее выполнила, иди спать, — тигрица фыркнула и похлопала рукой по балкону.

— Да, моя госпожа. Но я останусь, моя госпожа. У меня еще тренировка с бо, моя госпожа, — кошка поклонилась еще ниже.

— Я проверю завтра.

— Я не подведу, моя госпожа!

Ясинэ ушла. Химари глянула ей вслед и заметила такую редкую улыбку на губах госпожи. О, она стоит этих мук!

Химари прошла через настоящий ад тренировок, и все ради одного единственного дня, самого важного выбора в ее жизни. Госпожа Ясинэ должна была отобрать из пару сотни конэко всего десять, достойных стать куно, защитницами тайн Самсавеила и слугами трех шисаи храма.

Кошка стояла, вытянувшись по струнке, и силилась унять дрожь. Все казалось чужеродным. Кимоно в несколько слоев было душным, оби слишком туго стягивал живот, от прически тянуло виски, а под косметикой невыносимо чесались щеки и лоб, от туши щипало глаза. Но она терпела. Смотрела в никуда, в то же время с ужасом отмечая, что госпожа Ясинэ, шедшая вдоль ряда из сотни кошек, придирчиво разглядывала каждую и выбирала. Кого выберет, станут куно, а всем остальным дадут время до рассвета, чтобы либо сбежать, либо убить соперниц. Последняя выжившая тоже станет куно. Тигрица была совсем рядом, и ее беспокойный паук на ходу сочинял новую прическу. Хайме, следовавший за ней, отмечал имена в блокноте по велению госпожи. Химари сглотнула. Ясинэ прошла мимо нее, и кошка явственно услышала шепот «Химари — нет». Надежда разбилась как хрустальный шар. Как хотелось плакать! Но ни один мускул не дрогнул на кошкином лице. И Ясинэ остановилась, заметив это, и усмехнулась.

— Сольпугу записывай. Она подходит.

***

Кошка грезила, что ей не будет равных среди куно, ведь она так старалась. Но реальность была такова, что бесчисленные тренировки выматывали, колоссальный объем знаний отказывался усваиваться, а нервы не выдерживали. Постоянная конкуренция сводила с ума. Химари больше не училась драться, она училась быть орудием убийства. Танцевала, пела, играла на флейте, перебирала струны арфы. Упражнялась со скрытым оружием и тем, что, хоть и не является им, может убить.

Единственной отдушиной были тренировки по маскировке, Химари охотно наряжалась в разномастные костюмы и с огромной самоотдачей играла роли служанок, помощниц, крестьянок, охотниц кошачьего рода. Самым излюбленным образом были гейши, Химари была готова притворяться ею всегда.

Но какая гейша не может окружить гостей заботой? И Химари устраивала чайные церемонии для других куно и шисаи. Какая гейша не умеет играть на самых изысканных и сложных музыкальных инструментах? И с разрешения настоятельницы куно соревновались на желание. Какая гейша не сможет танцем довести до умопомрачения? И Химари танцевала всегда, стараясь даже в бою не потерять лица и не сбиться с мелодии, что мурлыкала под нос. Какая гейша не сможет соблазнить мужчину?

- Не окажешь мне услугу? – тихо прошептала она, потянув Хайме на широкий рукав кимоно.

Он обернулся и, неприветливо изогнув бровь, уставился на нее сверху вниз.

- Чего тебе?

- Я репетирую танец, но все куно не такие высокие, как ты. А вдруг мне попадется высокий мужчина? – тихо бормотала она, опустив глаза. Вслушивалась в его дыхание, которое он не умел скрывать, и ждала.