Мэтью Гэбори - Темные тропы

– Мне лучше было уйти, – признался капитан почти неслышно.

– Что тебя заставляет так думать?

– Ты, Януэль. Черт бы меня побрал! – воскликнул он, ударив кулаком по столу. – Она была Матерью Волны, а я… заурядный учитель фехтования.

– Ты же не знал тогда об этом.

– К счастью…

– В таком случае зачем тебе было ее покидать? Сокол прикончил свой бокал одним глотком и знаком велел трактирщику повторить.

– Я был измучен, малыш. Я устал наблюдать, как в каждой битве погибают мои старые друзья, устал убивать, ходить строем, быть здесь и нигде, жить под грохот боевых барабанов… Я познакомился с членами ордена намного раньше, чем покинул твою мать, и долго отказывался стать одним из них. В ту ночь… бушевала гроза. Я видел молнии, их мощь… их сверкание. Я взглянул на твою мать и понял, что люблю ее больше всего на свете. Это правда, Януэль, я любил ее, но она… она была шлюхой.

Он произнес это последнее слово на выдохе, опустив глаза.

– И что же? – спросил Януэль с холодом металла в голосе.

– Не заставляй меня говорить об этом.

– Напротив, я хочу это услышать. Капитан пожал плечами:

– Ну хорошо. Суть в том, что… что я не мог забыть обо всех тех, кто переступал порог фургончика и кого так… приветливо принимала твоя мать.

– Ты должен был знать почему.

– В ту пору я не знал, кем она была, а это, поверь мне, совсем другое дело.

– Очень может быть.

– Это именно так, Януэль. Теперь я знаю, что дар ее тела был чем-то более важным, чем удовольствие, что она давала гораздо больше, чем просто объятия в старом фургончике. Понимаю, что я мог бы догадаться и увидеть, до какой степени навещавшие ее солдаты были счастливы. Понять, что она врачевала их страхи, что она старалась сделать для них менее мучительной мысль о том, что наутро им предстоит погибнуть на поле сражения. Я мог бы понять все это, но… в то время вообразить, чем она была в действительности и почему она кочевала по дорогам войны… Ты не можешь упрекать меня в том, что я не знал этой тайны. Она ни единым намеком не обмолвилась об этом. – Он поудобнее устроился на подушках и с улыбкой принял новый бокал из рук трактирщика. – Конечно, все это не оправдывает мой уход. По правде говоря, я думаю, что был не в силах забыть, чем она занималась. Мы встречались когда придется, в зависимости от военных действий, и с каждым годом наша связь становилась все крепче… Я понял, что настанет день, когда мы уже не сможем расстаться, когда я должен буду принять ее прошлое, чтобы жить рядом с ней. Я предпочел уйти. И за это я должен просить у тебя прощения.

– Да. Стало тихо.

– Мне кажется, – добавил Януэль потеплевшим голосом, – что я долго хотел возложить на тебя ответственность за ее смерть.

Капитан нахмурился:

– Почему? Я уже был далеко.

– Именно. Если бы ты остался с ней, ты бы ее, может быть, спас…

– От харонцев? Я сомневаюсь в этом.

– Все равно. Вначале я упрекал в этом себя за то, что был не способен ее защитить. Потом я понял, что ничего бы не смог сделать, и… подумал о тебе.

– Ты хотел найти виновного?

– Разумеется. Из всех, кого я знал в ту пору, не припоминаю никого, кто был бы так близок к ней, как ты. Ты был идеальным вариантом.

– А теперь?

– Теперь у меня уже нет желания искать виновного. Я принял ее смерть, и… сожалею только о том, что ты не сделал ее счастливой, оставшись с ней.

– Мне очень жаль.

– Не будем об этом.

– Берегись, я ловлю тебя на слове.

Януэль попытался улыбнуться и взял свой бокал:

– Поднимем наши стаканы, капитан. За то, в чем я тебя упрекаю, и за то, что мы вновь нашли друг друга!

– За твои упреки! – ответил Сокол, подмигнув и принимая приглашение.

Януэль согласился.

Они выпили молча, и каждый почувствовал, что этот глоток открывает новую страницу в истории их жизни.

По прошествии некоторого времени, когда бокалы уже стояли на столе, Януэль вновь стал серьезен:

– Зачем ты здесь?

– Затем, чтобы ты без помех добрался до Каладрии.

– Но ты же из Пилигримов.

– Орден порою оказывает услуги тем, кто ищет его покровительства. Монастырь попросил у главы ордена разрешения для меня отправиться в этот город, чтобы встретить тебя, ввести в курс некоторых вещей и увериться в том, что ты благополучно доберешься до берегов Каладрии.

– Но почему они пожелали поручить это именно тебе? Монахи-воины здесь, не так ли? Разве их недостаточно?

– Откровенно говоря, я не знаю. У монастыря свои соображения, и ни я, как, впрочем, и ни орден, мы не желаем их узнавать. Несколько дней назад я получил письмо с приказом как можно быстрее добраться до Альдаранша, чтобы отправиться в путь. Я нашел странноприимных братьев, которых ты здесь видишь, и мы вместе организовали твою охрану.

– Не предупредив меня?

– Мы бы это сделали рано или поздно, но у меня были две основательные причины отложить этот момент. Одна причина сугубо личная – организовать нашу маленькую стычку…

– Скверный замысел, – убежденно сказал Януэль, проведя указательным пальцем по красной полосе, красовавшейся на груди.

– Оно, конечно, так, замысел скверный…

– Продолжай, – усмехнулся Януэль.

– Я хотел также воспользоваться случаем и понаблюдать за твоим окружением. Например, выяснить, не опасен ли этот Черный Лучник. Или эта драконийка не рискует ли в…

– Стоп! Сразу предупреждаю – Шенда безупречна.

– Безупречна? – удивился капитан, понимающе улыбнувшись. – И в каком качестве, малыш?

– Я ей абсолютно доверяю, этого довольно.

– Ей или ее грудям? – засмеялся Сокол.

Рука Януэля дернулась над столом и крепко ухватила его запястье.

– Никогда больше не смей говорить о ней непочтительно, – сказал он капитану, испепеляя его взглядом.

– Ничего себе!

– Ты понял? – спросил он, еще усилив свой захват.

– Ладно, малыш, согласен. Януэль отпустил его.

– Ты любишь ее? То есть я хочу сказать, вы…

– Я не хочу об этом говорить.

– Почему?

– Это тебя не касается.

– Здесь ты прав.

– Вернемся к твоему поручению, – буркнул Януэль.

– Да. Итак, в этом городе есть храм Пилигримов. Я ему подчиняюсь, но мне дана полная свобода во всем, что касается твоей охраны.

– Ты полагаешь, что я нуждаюсь в ней? Капитан заморгал глазами:

– Нуждаешься ли ты во мне, это ты хочешь сказать?

– До сих пор я выпутывался без тебя.

– Я это ценю. Но берегись, уверенность в себе опьяняет с каждым глотком. Я знавал приятелей, захмелевших вот так же, они теряли бдительность.

– Кто мог бы достать меня здесь, в этом городе?

– Темные Тропы могут проникать повсюду, Януэль. Даже в открытом море.