Наталья Лустина - Нечеловеческие хроники

Моника и Юра отшатнулись, пытаясь не потерять равновесие, в сторону от возникшей пустоты. Они быстро переглянулись и, молниеносно оценив ситуацию, теперь смотрели на меня.

— Ника, она скоро придет в себя, нужен хлороформ или что-то вроде того. — быстро проговорила я, после чего моя подруга выбежала из номера.

— Юра, присядь, — попросила я, присаживаясь сама.

— Я постою. — отрезал он и стал так, чтобы одновременно видеть и меня и Сашу.

Слова застряли у меня в горле. «Ну что я ему скажу?» охватывали меня сомнения, «Что я могу сказать ему такого, чтобы он мне поверил и доверял?». В моей голове роились вопросы и всевозможные предположения, а я молчала не в силах что-либо произнести. Юра следил за моим лицом внимательно, словно вникая в суть моих переживаний, которые сейчас легко читались, т. к. я не стремилась от него что-либо скрыть. Я столько всего хотела ему сказать, но слова не складывались во фразы. Начиная паниковать, я тщетно искала выход из сложившейся ситуации, мысленно перебирая все доводы и чувствуя, что все они прозвучат сейчас очень не убедительно. Своим молчанием он только добавлял мне огня, на котором мне казалось, я сейчас уверенно поджаривалась, я ощущала почти детскую беспомощность от его взгляда. На его лице тоже отражались мысли и эмоции, вызванные этими мыслями. Всевозможные градации чувств отражались в его глазах, от осуждения и упрека, до озарения внезапными догадками, которое потом опять сменялось недоверием, почти отчаянием.

В комнату влетело торнадо в виде спешащей Моники, в руках которой были бинты и пузырек с прозрачной жидкостью.

— Я что-то пропустила? — забеспокоилась она.

— Нет. — ответили мы почти одновременно.

Немного успокоившись, Моника промокнула сделанную из бинта повязку и положила ее на Сашино лицо.

— Это подействует? — с надеждой спросила я.

— Да, не так хорошо, как на просто человека, но подействует. — она хмурилась, глядя попеременно то на меня, то на Юру.

— Я жду объяснений. — холодно отчеканил он.

— Елизар хотел приворожить меня, но его отраву случайно выпила Саша. — так же холодно сказала я.

— Это я уже понял, — отрезал он — а как на счет Дария?

Я шумно втянула воздух и посмотрела на свою подругу обреченно.

— Дарий делает то же, что и мы, он охраняет Катю. — продолжила Моника продвижение по зыбкой почве объяснений.

— Почему?

— В данном случае интересы хранителей и его интересы схожи.

— А если они разойдутся?

— Это очень маловероятно. — сказала Ника осторожно.

— На чем основана такая уверенность?

— Если бы он хотел, Катя давно стала бы вампиром, и мы не смогли бы ему помешать. — Моника ощутила тот же тупик, что и я немного ранее.

— Но он мешает Елизару, в чем смысл противостояния?

— Елизар планирует переворот, от последствий которого всем будет не сладко. — наконец не выдержала я.

Юра посмотрел на меня очень внимательно, словно искал ответ на очень важный вопрос.

— Что будем делать с Сашей?

Я поняла, что он не успокоился и его подозрения не развеяны, однако его готовность разбираться с вопросами по мере их поступления обрадовала и меня и Нику.

Мы быстро объяснили ему свои соображения по этому поводу и возможное решение. Немного подумав, он согласился, что привезти Сашу в дом Виктора и доставить туда же тетю Женю, это лучшее, что можно сейчас придумать. Однако он разрывался между желанием следовать за Сашей и необходимостью обеспечения нашей безопасности. Пока он пребывал в раздумьях, Ника позвонила тете Жене и сама объяснила ей суть проблемы.

Я краем уха слушала, как подруга обрисовала ситуацию, грамотно и четко, а сама все еще искала довод, который убедил бы Юру не распространяться о том, чего он знать был не должен, но узнал по нелепой случайности.

— Я поговорю с Виктором, как только он вернется из Египта, — продолжила я свои слабые попытки. — уверена, что он одобрит наши действия.

— Я хочу поговорить с Дарием. — неожиданно заявил он.

— Это плохая идея… — сказала Ника, только что закончившая переговоры с тетей Женей.

— Я понятия не имею о том где он сейчас. — тихо сказала я, думая, что все безнадежно.

— Он рядом, я чувствую его. — Юра улыбался странной улыбкой.

— Это плохая идея! — Моника почти кричала.

— Это хорошая идея. — возразил Дарий, впервые вошедший через дверь, а не балкон.

Вампир и хранитель, буквально буравили друг друга взглядом, а потом Дарий все еще не отрывая взгляда, спросил:

— С глазу на глаз?

— Именно.

Они вышли из номера, чинно и торжественно, словно отправились на дуэль.

Мой испуг, словно в зеркале отразился в глазах моей подруги, которая смотрела на меня, с безумной надеждой. Что я могла сделать? Все происходит так быстро и непредсказуемо, что я сама едва успеваю за событиями, которые сыпятся со всех сторон, как из взбесившегося рога изобилия, а может мы открыли ящик Пандоры?

«Дуэль? Надеюсь, Юра не идиот!» неслось в голове, среди нахлынувшего потока мыслей и воспоминаний. У Дария их были тысячи, всегда с одним и тем же результатом. Я горько усмехнулась своим воспоминаниям. Сейчас, абсолютно не ко времени, в голову настырно лезло воспоминание об одной из них!

На одном из саммитов, Дарий довольно резко отозвался о высказанной идее по урегулированию конфликта, одним хранителем, за что после саммита, был вызван им на дуэль. Битва двух бессмертных, из-за амбиций одного и плохого чувства юмора другого, длилась около 12 часов. Я до сих пор не знаю, чем бы это завершилось, если бы Дарий, в конце концов, со смехом, не принес свои извинения, оскорбленному хранителю. Дуэль прекратилась, а ненависть осталась навсегда. Этим хранителем был Гестас, правая рука Никона.

— Что нам делать? — эхом моих мыслей прозвучал вопрос Ники.

— Подготовить все к отъезду, не держать же нам ее без сознания вечно! — я кивнула на лежащую в кресле Сашу.

Ника снова взялась за телефон, а я опустилась в кресло и закрыла глаза. Мне было невыносимо ощущать собственную беспомощность и слабость, я бы предпочла что-нибудь делать, но сейчас от меня ничего не зависело. Голова дико разболелась, я отчаянно растирала виски. Моника закончила все разговоры, все уладила и теперь тоже сидела тихо, словно застывшее изваяние. Мне нужны были ответы, я встала и налила себе из графина стакан воды, повертела его в руках, наблюдая, как играет свет, преломляясь от граней прессованного хрусталя, выпила его залпом и снова зажмурилась.

Перед глазами возникло почти забытое лицо Нинон. Ее глаза смотрели на меня осуждающе, но она улыбалась. Я открыла глаза и вздохнула. «Дарий прав, мне просто необходимо увидеть давно забытые лица друзей! Нинон… как давно это было, последний раз мы виделись, когда я навещала ее в Карнаке, во Франции», я вспомнила наши встречи и невольно развеселилась.