Дэвид Ферринг - Клинок войны

Время снова пришло в движение, сердце гвардейца забилось, но оно осталось сердцем мутанта. Он по-прежнему был слугой проклятых, адептом властелина извращенных наслаждений.

Меч Конрада полоснул солдата по горлу, он едва не отсек ему голову с одного удара. Брызнула кровь, мутант закричал и умер.

Развернувшись, Конрад увидел, что один из двух заколдованных Гаксаром все еще стоит и недоуменно озирается. Второго раздавило осколком гранитного молота, и все, что от него осталось, – это безобразная каша гниющей плоти. Легендарный молот Сигмара поразил еще одного врага. Самозванец снова превратился в труп.

На несколько секунд Гаксара настолько ошеломило случившееся, что он стоял неподвижно, так что Конрад успел загородить собой подлинного Императора.

– Я… – выдавил Карл-Франц, – я…

Он затряс головой и покачнулся.

Послышались шаги, множество шагов, и они торопились к покоям. В комнату влетели несколько гвардейцев. Когда-то это были самые верные императорские слуги, но сейчас ни в одном из них не осталось и следа принадлежности к роду людскому. Бычьи головы истошно ревели.

Конрад бросил взгляд на Гаксара, но у него не оставалось времени, чтобы разобраться с серым провидцем, еще раз убив его. Необходимо спасти Карла-Франца любой ценой. Вот в чем заключалось его предназначение, вот зачем Сигмар привел его сюда. Его жизнь была лишь прелюдией к этому событию.

Он сражался как никогда прежде. Меч в его руке вонзался в грудь одного врага и тут же взлетал, чтобы полоснуть по другому. Комната наполнилась звоном стали и криками умирающих. Конрад забыл обо всем, кроме битвы; его боевой клич перекрывал кровожадные вскрики врагов и их предсмертный вой.

Краем глаза он видел, что комната заполняется мутантами, но для Конрада их количество уже не имело значения. Изначально он вступил в неравный бой, и он умрет лишь раз, сколько бы врагов на него ни нападало – дюжина или сотня.

Но вдруг в воздухе взметнулся черный меч, и Конрад понял, что больше не придется биться в одиночку. Вольф пришел ему на выручку. Шансы только что удвоились, и Конрад с новыми силами бросился в бой. Сверкнула молния, на мгновение озарив пространство, и к ним присоединился Литценрайх.

По коридору прогремел топот копыт, и Конрад с опаской глянул на дверь – в ожидании, что оттуда вылетит отряд вражеского подкрепления. Но в комнату ворвался всадник из ордена Сигмара, и его красная пика на ходу проткнула одного из гвардейцев.

За ним последовали еще конники – из тех, кого Конрад видел замершими при входе во дворец. Их шлемы украшали рога, в то время как у врагов рога росли прямо на голове, и мутанты падали один за другим.

Гаксар затаился в углу в надежде выждать удобный момент, чтобы снова захватить Императора. Но теперь серый провидец понял, что преимущество не на его стороне, выпрямился и закружился волчком.

В полу у его ног образовалась дыра – вызванный колдовством проход, – и скейвен уже собирался улизнуть, когда его остановил окрик Конрада.

Гаксар повернулся на голос. Возможно, тело Серебряного Глаза сохранило инстинкты воина или в самом колдуне жил воинский дух. В любом случае он не мог отказаться от вызова на битву.

Скейвен усмехнулся, обнажив железные зубы, и облизнул губы. Конраду вспомнилось, как Серебряный Глаз слизывал шершавым языком его кровь, наслаждаясь варпом, что тек в его венах. Гаксар – если провидец по-прежнему управлял телом своего телохранителя – поднял зазубренный меч, перехватил загадочный щит и ринулся в бой.

Они сражались на равных, хотя Гаксару приходилось легче: он мог защищаться щитом. Но, тем не менее, скейвен не переходил в нападение, а лишь отбивал удары. Провидец понимал, что попал в ловушку. Даже если ему удастся победить Конрада, в помещении останется достаточно врагов, и они не станут нападать поодиночке. Многие всадники спешились и образовали вокруг Императора защитный круг, а краем глаза Конрад заметил, что Вольф и Литценрайх наблюдают за его поединком. Никто из них не даст скейвену уйти живым, хотя Литценрайх, возможно, и пойдет на сделку, если Гаксар пообещает ему варп-камень.

Меч Конрада лязгнул об изогнутую саблю Гаксара. Пришло время, чтобы скейвенский варп-камень в нем попробовал скейвенской крови. Клинок рассек коричневый мех, и на покрытый пылью мраморный пол закапала кровь. Гаксар завизжал от боли, и Конрад завершил выпад. Он проткнул колдуну грудь, потом рубанул по руке, в которой тот держал саблю. Снова кровь, снова крик. Гаксар терял контроль над схваткой, он бросался в атаку и оставлял себя открытым для ударов.

Гаксара охватывало отчаяние, и неожиданно он швырнул в Конрада щитом, развернулся и ринулся к созданному им туннелю. Но ни один скейвен не мог опередить человека, поэтому Конрад догнал его прежде, чем Гаксар успел скрыться. Он ухватил мутанта за хвост и дернул на себя.

Гаксар взвыл скорее от злости, чем от причиненной боли. Он извернулся и рубанул по хвосту, чтобы освободиться. Ему удалось пробежать несколько шагов до норы, но тут Конрад снова догнал его и вонзил меч между пластинами доспеха в спину врага. Скейвен на секунду застыл, и Конрад вытащил меч. Гаксар медленно обернулся; кровь хлестала у него из груди и спины.

Он поднял саблю, но оружие выпало у него из лапы. Он открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Он упал и умер прежде, чем тело ударилось о пол. Открытый его магией проход тут же затянулся.

Конрад поглядел на жертву своего славного меча, потом поднял клинок и осмотрел кровь. Оружие блестело в свете свечей, кровь скейвена четко выделяла слои металла, подчеркивая различные оттенки.

– Гаксар, – пояснил он Вольфу и Литценрайху и указал кивком на труп скейвена. Он заглянул за спины друзей. – Устнар?

– Мертв, – ответил Вольф.

Он потерял шлем, на лице его кровоточил свежий порез, на доспехе появились вмятины и ожоги, а местами и пробоины.

Литценрайху досталось не меньше. Его одежда была порвана, волосы и борода опалены, лицо покрывали ожоги. Посох почернел от огня, а нижний конец не выдержал жара и обуглился.

– Кто вы?

Трое спутников обернулись к Императору. Карл-Франц протиснулся между рыцарей и вопросительно смотрел на них.

– Это Конрад, – сказал Вольф. – Это Литценрайх. Меня зовут… Вольф. – Он замялся, но не назвался полным именем.

– Я плохо помню, что со мной случилось, – произнес Карл-Франц, – но все же понимаю, что обязан вам жизнью. – Он бросил взгляд на разлагающийся труп своего двойника. – Особенно тебе, – добавил он, обращаясь к Конраду. Император говорил медленно, будто на чужом языке. – Мне нужно отдохнуть. Но вы будете вознаграждены. Я вас не забуду.