Мэгги Фьюри - Ориэлла

Ориэлла похолодела. Она никогда не задумывалась о том, что Форрал смертей. Она в ужасе смотрела на него, и вдруг все вокруг исчезло, и скользкое щупальце леденящего ужаса вновь коснулось ее, подобно мрачному предостережению. Черты любимого лица затуманились, оно стало бледным и неподвижным, а веки сомкнулись в смертельном сне.

— Нет! — Собственный пронзительный крик вернул Ориэллу к действительности. Видение исчезло, и, всхлипывая, она бросилась в объятия Форрала.

Воин крепко прижал ее к себе, и сила его, казалось, передается и ей. Девушка выпрямилась, вытерла глаза и привычным жестом упрямо выпятила подбородок.

— Если горе — цена нашей любви, — сказала она, — я согласна заплатить ее. Быть может, не с радостью, но сполна. Я люблю тебя, Форрал. Я ждала слишком долго, и не хочу тебя терять. Но даже Волшебный Народ не живет вечно. Быть может, мы расстанемся на время, но однажды я найду тебя в запредельных мирах, обещаю. И если мне все равно придется бороться с Миафаном, так почему бы не потягаться и со смертью?

В глазах Форрала стояли слезы, но он улыбнулся.

— Моя воительница, — грубовато пробормотал он. — Я счастлив, что мы вместе.

— Всегда. И еще долго будем! Форрал обнял ее.

— Не завидую тому, кто попробует встать между нами. И еще кое-что, любовь моя. Когда я умру…

— Не говори этого! — воскликнула Ориэлла.

— Всего один раз, — твердо продолжал Форрал. — И прошу тебя запомнить то, что я сейчас скажу. Ты еще не знаешь, что такое горе, но я знаю, и хочу предостеречь тебя. Когда я умру, ты, быть может, захочешь последовать за мной. Не делай этого. Природа одарила тебя долголетием, Ориэлла, и многим другим в придачу. Отвергнуть эти дары — величайший грех. Я не смогу любить тебя, если буду знать, что этим лишаю тебя будущего. Нет, любовь моя, когда я уйду, я хочу, чтобы ты нашла кого-то еще, и была счастлива.

— Как я могу? — горько возразила Ориэлла. — И как можешь ты требовать от меня такого?

— Могу, потому что я люблю тебя, и не хочу, чтобы ты шла сквозь годы одна. Это было бы очень глупо и несправедливо. Я знал людей, которые всю жизнь прорыдали на могиле своих любимых.., но я буду с тобой повсюду, я останусь в твоем сердце. И если застукаю тебя у своей могилы, я.., я нашлю на тебе дождь, вот увидишь!

Ориэлла улыбнулась сквозь слезы, и они заговорили о более светлых вещах. Но девушка сохранила в сердце слова воина. Теперь она чувствовала себя старше и печальнее, и вместе с тем сильнее и решительнее, чем раньше. Любовь к Форралу стала горькой, но безгранично дорогой именно теперь, когда девушка ощутила ее мимолетность.

Весь день Миафан думал об Ориэлле, и когда она вошла к нему рука об руку с Форралом, он сразу понял, где она была и почему. Форрал не поклонился.

— Владыка, — спокойно произнес он. — Мы с Ориэллой любим друг друга.

Эти слова выскочки-смертного, как бичом, хлестнули Миафана. Он бросил взгляд на Ориэллу: лицо ее было бледным, но взгляд — непреклонным. И тогда маг обрушил свою ярость на Форрала:

— Соблазнитель! — шипел он, и голос его дрожал от гнева. — Нарушитель закона! Осквернитель!

— Что? — Ориэлла вспыхнула. — Ты смеешь обвинять Форрала, когда… — Не договорив, она бросила косой взгляд на воина, и Миафан заметил, что девушка старается взять себя в руки.

«Ага, — подумал он. — Так значит, она ему не сказала».

— То, что вы сделали — строжайше запрещено! — рявкнул он.

— Ну и что? — возразила Ориэлла. — Этот запрет — еще не закон. В Кодексе магов его нет. Это простая рекомендация, данная из практических соображений. Если мы с Форралом знаем, на что идем, то при чем здесь ты?

Миафан был вне себя от гнева.

— Это скандал на весь город! Как ты смеешь позорить Волшебный Народ и меня?

— Это не так, Миафан, — вмешался Форрал. — После засухи люди смотрят на Ориэллу иначе, чем на остальной Волшебный Народ. Они видят ее со мной, в гарнизоне, и по правде сказать, относятся к ней куда терпимее, чем, например, к тебе. Мои люди давно считают ее своей, и воины быстро покончат с досужими разговорами. Ваннор тоже от нее без ума, так что со стороны торговцев неприятностей не будет…

— Так будут неприятности со стороны Волшебного Народа! — бушевал Миафан.

— Я уничтожу тебя, Форрал. Я вышвырну тебя из Совета! Вон из города…

Форрал холодно улыбнулся.

— Я так не думаю. Верховный. Видишь ли, ты больше не контролируешь военный голос в Совете, и тебе, должно быть, будет интересно узнать, что я уже назначил преемника, на случай, если со мной что-нибудь случится. Знаком ли ты с Марой, моей заместительницей? Уж не знаю почему, но ее вовсе не прельщает идея отдать город на откуп Волшебному Народу. Уж с ней-то тебе придется повоевать в Совете! Ваннор ждет не дождется этого.

— Но.., но ты не мог этого сделать! — пробормотал Миафан.

— Почему же нет? — Форрал усмехнулся. — Ваннор поддержал мою кандидатуру, и мы занесли ее в официальные бумаги.

Миафан был ошеломлен. Он шагнул к Форралу, намереваясь погрузить его в вечное забвение, но Ориэлла быстро встала между ними и резко взметнула вверх руку. Воздух заискрился, и перед Верховным вырос магический щит. На лице девушки читалась неприкрытая ненависть.

— Только попробуй, Миафан, — прорычала она. — Я не зря была твоей ученицей. Посмотрим, чему ты меня научил!

Она говорила всерьез. Миафан приблизился к грани, за которой мог полностью ее потерять, и все его бережно взлелеянные планы грозили рухнуть. Но Верховный Маг воспитал в себе многолетнюю привычку к притворству, и, будучи искусным интриганом, понимал, какую совершил ошибку, когда позволил своей похоти выйти наружу. С чего он взял, что стоит лишь завладеть ее телом, как и сердце ее будет принадлежать ему? Безмозглый дурак! Это же не простая смертная девка, которую можно ослепить силой и властью. И теперь, из-за его неуклюжей поспешности, он толкнул ее прямо в руки — ив постель — это грязного наемника. Ну что ж, приходится расплачиваться за собственную глупость.

Миафан знал, что должен снова завоевать доверие Ориэллы — и ради этого ему придется поступиться своей гордостью. Дрожа от напряжения, он справился с собой и даже изобразил нечто похожее на раскаяние.

— Ориэлла, пожалуйста, прости меня. Я действительно сожалею — обо всем. Я вел себя ужасно, и я хочу искупить это. Прими мои глубочайшие извинения, Форрал. Мне давно уже пора привыкнуть, что Ориэлла так к тебе относится. — Он вздохнул. — Не могу сказать, что одобряю это — но я люблю свою воспитанницу и ценю твою службу. Если вы действительно все взвесили, я должен смириться. Будьте счастливы, столько, сколько сможете.