Вероника Иванова - Право быть

И все же почему…

— Почему меня не лишили возможности влюбляться?

Ксаррон удивленно расширил глаза:

— Потому что так сделать попросту невозможно, и не только с тобой, а с любым живым существом. Это свойство, само по себе рождающееся на стыке плоти и сознания и неспособное подчиняться. Вообще неспособное, понимаешь?

— Оно опасно.

— А любовь смертоноснее всех прочих чувств, уж можешь мне поверить!

— Я не должен любить.

— Это твое право. Неотъемлемое. Хочешь — люби. Не хочешь — не люби.

— Я серьезно, Ксо!

— Я тоже. — Он устало подпер голову рукой. — Либо это случается, либо нет, но избежать любви нарочно никому еще не удавалось.

— Ты сказал, что я сделал Шеррит предложение.

— Верно.

— Но как у меня могло получиться, если я и сам не понимаю, что творил?

Кузен улыбнулся уголками рта:

— Попробую объяснить, как все это происходит. На собственном опыте, разумеется, но не думаю, что суть процесса существенно разнится в зависимости от участников. Когда встречаются драконы, предназначенные друг другу, их обоих охватывают схожие чувства, среди которых преобладает уверенность. Вот мой муж. Вот моя жена. Сомнений в таких случаях не бывает, а раз сомнений нет… Как правило, более церемонные натуры оставляют признание до традиционной встречи, свидетелем который ты был. Более нетерпеливые приступают к делу немедленно. Мужчина предлагает, женщина… Ну, скажем, соглашается. Впрочем, в редких случаях бывает и наоборот, это не имеет особого значения. Главное, что представляет из себя предложение как таковое. Помнишь элроновское?

Разве можно забыть? Горы, степи, леса, коврами расстеленные на сотни миль, сверкающие нити рек и глаза озер, неприступная синева неба… Целый мир. Помню.

— Каждый из нас предлагает избраннице не много и не мало, а всего лишь себя. Свой мир. Кстати, она может и отказать, если поймет, что не способна сплести собственные Нити с предложенными. Так тоже бывает, к сожалению. И это самая страшная трагедия, которая может случиться. Но тебе повезло.

— Разве?

Ксо наклонился над столом, несмотря на раздраженную попытку Киана удержать рыжие пряди, и заговорщицки прошептал:

— Она не отказала.

— Потому что пришла?

— Да, потому что пришла.

— Но что я мог ей предложить? Вернее… Что я предложил? Ты видел?

— Свой мир, что же еще? И я… — Кузен виновато пожал плечами. — Не видел. Первое признание в любви — таинство только для двоих. Но если она согласилась, значит, готова принять тебя.

Куда принять? Как? Малейшее мое прикосновение ранит ее, не говоря уже о составляющей плоть дракона магии, исчезающей бесследно! Разве мы можем быть вместе?

Но Ксаррон уже не смотрел в мои глаза, продолжая с мечтательной грустью:

— Шеррит пришла, чтобы помолвка состоялась. И… она таки состоялась.

— Помолвка?!

Она пришла, и она… Осталась. Она постаралась принять мой мир, такой пустой, такой неопределенный, такой… Огромный. Ей было страшно смотреть в пасть Пустоты, но и отступить было некуда.

Я не могу простить ее. Не могу простить попытку убийства по одной странной причине, естественной и необъяснимой одновременно. Невозможно простить за то, в чем не можешь винить. Ведь нет никакого смысла ненавидеть свою правую руку только потому, что она — не левая.

— Я не думал, что мы…

— А ты вообще о чем-нибудь думал, когда крушил трактир? Кстати, мне пришлось немало потрудиться, разбирая хаос порванных тобой Нитей. Хорошо еще, что Виллерим находится в моих владениях и нет нужды просить у кого-то понимания и помощи, иначе…

И как я мог забыть? «Три пчелы», втянутые в воронку беснующейся Пустоты. Трактир должен был рухнуть. Он и рухнул бы, если бы Ксаррон припозднился хоть на минуту.

— Прости, я не понимал, что творю.

— Даже если бы и понимал, не мог бы поступить иначе! — Кузен щелкнул меня по носу. — Только впредь для демонстрации своих чувств выбирай более пустынные места, хорошо? Потому что барханы легко восстановить в первозданном виде, а подбирать возраст штукатурки гораздо сложнее.

Тратить время и вытягивать из собственной плоти новые Нити, чтобы починить сломанное… Не слишком ли велика честь для обыкновенного питейного заведения?

— Мог бы просто дать трактирщику денег. Например, столько, чтобы можно было снести старое питейное заведение и соорудить новое. Казна Академии не обеднела бы, верно?

Кузен нахмурился, правда, через мгновение, словно вспомнив, что наши с ним кладовые знаний пополняются из совершенно разных источников, рассеянно кивнул:

— Не обеднела бы. Но ожидание в течение месяца или двух, пока домостроители справлялись бы со своим делом, нанесло бы ущерб не только и не столько Академии, а всему Западному Шему.

— Каким образом?

— Трактир служит местом встречи с полевыми агентами. Или ты думаешь, настоящий гройг обосновался бы на материке без уважительной причины?

— Мало ли что бывает на свете?

— И мало, и много бывает. Но против своей природы живое существо преступает лишь при крайней надобности, — наставительно подытожил Ксо.

— Скажи честно: ты предложил, а он не смог отказаться, да?

Тонкие губы растянулись в мечтательной улыбке:

— Кто же из гройгов откажется послужить во славу Драконьих Домов?

Это точно. Гройги — народ, выросший под чутким оком Старой Гани и по собственной воле живущий почитанием одного из драконов, пусть и являющегося таковым больше на словах, нежели на деле. А что еще важнее, островитяне не приучены соперничать друг с другом доблестью, проявленной на поле боя или в мирном труде, а стало быть, о поручении, данном одним из Повелителей Небес, станет известно только с драконьего дозволения или же никогда. Собственно, благодаря упомянутому свойству характера гройги много предпочтительнее даже тех же эльфов, неспособных удержать язык за зубами, если речь заходит о подвигах и славе. Впрочем, что взять с детей?

— Я очень много напортил?

— Серединка на половинку. Ничего непоправимого по крайней мере не случилось.

— Могу чем-то загладить свою вину?

— Лучше забудь, потому что от твоих действий вреда бывает больше, чем пользы. Хотя… — Ксаррон осторожно помял виски кончиками пальцев. — Нам все же стоит кое о чем поговорить. Правда, не здесь.

Киан оскорбленно сделал вид, что вовсе не слушает разговор, происходящий за кухонным столом, но кузен только махнул рукой:

— Можешь обижаться сколько влезет, мы все равно пойдем наверх, потому что без наглядного пособия не обойдемся, а просто так таскать его по дому несколько затруднительно.