Александр Рау - Меч, палач и Дракон

— Кто я дома? Пришелец с того света? Чужой. Дикарь, — сомневался Пабло, хотя сердце настойчиво твердило ему ответ.

— Герой — властитель огромных земель. Сын своего отца. Брат короля. Вам этого мало? Все красавицы двора будут вешаться вам на шею, падать в обморок, так чтобы вы их подхватили, — светлые глаза Марка глядели страшно и притягательно, в них был огонь, — Знаете какие сейчас при дворе сеньориты? Стервы и шлюхи, правда, но увидев их однажды, во век не забудете, — зло добавил он.

— Если я поеду, то потеряю титул, — последний аргумент отпрыска властолюбивой семьи, — турубары отпустят, но второй раз вождем не выберут.

— Да забудьте вы об этих дикарях. Они цены лишь из-за своих богатств. Блеск Мендоры затмит в вашей голове это обезьянье царство. Ну а если захотите, Хорхе даст солдат, вернетесь и провозгласите себя королем силой! — продолжал Марк.

Пабло, бывший в мечтах уже в Камоэнсе, не отреагировал на «дикарей» и «обезьян». Жозеф Парадо, будь он на его месте, за такие слова убил бы Марка прямо за обеденным столом.

— Хорошо. Я возвращаюсь домой.

— Я возвращаюсь домой! — объявил Пабло Гальба, гранд Камоэнса, в Герубе — столице своего государства, — Спасибо, за то, что приютили меня, приняли в свой народ, — он поклонился собранию, — Но я должен вернутся.

Совет Старейшин, собранный в честь победы над орехонами и возвращением исконных земель турубаров, слушал его, не перебивая.

Камоэнсцам, приглашенным на совет, старейшины казались одинаковыми. Избранные турубары были все как один невысокого роста и преклонного возраста, одеты в трехцветные бело-сине-коричневые накидки, символизирующие единство неба, воды и земли.

— Я возвращаюсь домой вместе с нашими новыми друзьями — моими соотечественникам, — повторил Пабло.

На душе его было неспокойно. Халач-виник мог покинуть свой пост только в двух случаях. Первый — смерть, второй — старейшины сочтут его недостойным и отправят на корм священным животным.

Гийом, внимательно разглядывающий Совет, ткнул Луиса локтем.

— Смотрите — вот явственный пример того народовластия и равенства людей, о котором говорится в священных книгах, и о котором мечтают просвещенные мыслители. Крестьяне в деревне выбирают старшего. Выборные от деревень и городов отправляют одного из своего числа в совет провинции. Представители провинций образуют этот Высший Совет, власть его абсолютна, как и доверие к нему.

— Это утопия, — заспорил Луис, — Не может быть все так идеально, не верю.

Они замолчали, заметив движение в зале. Гийом тихо перевел услышанные им речи Луису.

Старейшины недолго посовещались, обсуждая решение. Пабло, стоя на возвышении перед ними, нервно переступал с ноги на ногу. Наконец, один из них поднялся.

— Земля-мать зовет тебя, Пабло, — тихо и мягко, почти ласково сказал он, — Ты должен слушать ее. Мы не в праве мешать. Ступай, но возвращайся, мы будем ждать тебя.

Старейшина подошел к Пабло. Тот сначала смутился, но потом понял, что от него требуется, и наклонил голову.

Старейшина снял с него стальной венец халач-виника и сразу же, неожиданно для конкистадоров, объявил имя нового военного вождя Турубанга.

— Жозеф Парадо, мы выбрали тебя! Будь достоин! — провозгласил старейшина.

— Будь достоин! Будь достоин! Будь достоин! — трижды повторил совет.

Новый герой взошел на помост.

Пабло Гальба смотрел на Жозефа со странной смесью радости, грусти, обиды и зависти. Осознать, что тебе нашли замену — трудно, как и мириться с тем, что пути назад нет. И эти десять лет, наполненные трудностями и успехами, победами и поражениями, позади. Впереди — забытый, чужой Камоэнс. Сомнения графа Гальбы-младшего развеял Марк де Мена.

— Мы плывем домой! Да здравствует, Камоэнс, мне надоела эта жара! Пабло, мы плывем домой!

— Мои каравеллы вмиг домчат вас до Карсолы, а там два дня и вы в Мендоре! — пообещал Илия Кобаго, к которому хорошее настроение возвратилось сразу после награждения конкистадоров.

Хитрый далациец уже успел заключить с турубарами договоры на поставку готового оружия и железа в слитках в обмен на пряности, дорогие ткани и красители.

— Хотелось бы, что так оно и было, — задумчиво добавил Гийом, но голос его заглушили радостные крики камоэнсцев.

— Домой! — было у всех на устах.

С того дня, как они отплыли из Карсолы, прошло ровно семь месяцев. Почти полгода. В суматохе и неразберихи своих странствий, битв и приключений конкистадоры забыли отметить начало нового тысячного года. Года заранее обреченного быть необычным, решающим, благословенным или роковым.

Часть третья

АЛЬКАСАР

Глава 13

— Боюсь, сеньоры, ночевать мы, кто на дне морском, кто в грязном трюме — невольником, — голос Луиса де Кордова был мрачен, но никто не упрекал его в пессимизме или пораженчестве.

Илия Кобаго почти выполнил свое обещание. Почти. Беда пришла, когда дом был так близок. У самого Жаркого Берега — мыса, что отделяет Благословенные Земли от вновь открытых южных стран, — свирепый тайфун внезапно налетел на эскадру, спешащую домой. Шторм возник так внезапно, что даже Гийом, на чьи способности так надеялись мореходы, и тот лишь в последний момент почуял опасность.

Корабли раскидало в разные стороны. Флагман — Вольный Купец — на котором держал флаг Кобаго потерял эскадру из вида. Целую ночь — шторм, казалось, длился вечно, — моряки боролись за жизнь своей каравеллы. Немногочисленные камоэнсцы — пассажиры — помогали им в меру сил и умений. Гийом почти две оры не пускал воду в пробоину величиной с человека — Купца протаранила соседняя каравелла, ведомая волнами.

И вот уже трое суток корабль, сохранивший лишь одну мачту, тащился вдоль берега в сторону Камоэнса. Быль полный штиль, словно, бог Ветров решил дать себе отдых, после тайфуна. Купец двигался только потому, что Гийом напрягая все силы, направлял в разорванные паруса слабенькие потоки воздуха, находя их на высоте облаков.

Команда и пассажиры опасались, а если честно, то просто смертельно боялись одного — алькасаров. Корсары их не разочаровали. Две галеры, вооруженные сотней весел и двумя мачтами каждая, вышедшие на грабеж камоэнского или остийского побережий, тут же переключились на новую легкую добычу.

Первым их заметил зоркий Илия Кобаго.

— Нам не уйти, — вынес он приговор себе и своей команде, — Готовьтесь к абордажу, сукины дети! Ну, другины, покажем огнепоклонникам, как умеют умирать далатцы!