Алексей Семенов - Травень-остров

Думал Тишак, что подловил старого кунса, да сам в дураках и оказался!

— А те люди вам не доложили, куда боярин Прастен подевался, что в тот же день в Лесном Углу был? А поведали они вам, как так произошло, что ныне поутру гонец из дальних земель поведал, будто в Степи зуд поднимается походом на Галирад идти? И кто те люди были, что узнали так много? И где они?

— Ты не сразу про все спрашивай, не то запамятуешь, с чего начал, — окоротил Тишака кунс. — Куда Прастен-кунс направляется, про то он никогда не говорит, даже кнесу, а мне и подавно. О том, что в Степи делается, лучше на торге узнай: мои корабли посуху не ходят покуда. А люди те из сольвеннов: с Хаскульвом-кунсом нынче в море ушли, говорят.

— Где Хаскульвов двор? — тут же крикнул Тишак, не то к людям своим, не то непонятно к кому обращаясь.

Повисло молчание ненадолго.

— На корабле, — спокойно отвечал ему Ульфтаг. — Хаскульв — морской кунс.

— А на постое он у кого был? — не унимался Тишак, хотя уж ясно было, что ничего путного здесь он не выведал.

— У Ранкварта-кунса, — не соврал Ульфтаг. — К нему теперь пойдете?

— Пойдем, коли надо будет, — огрызнулся Тишак. — А здесь, Ульфтаг, я двоих людей своих оставлю: Хлуса и Притыку.

— Оставляй. У меня они пива доброго выпьют, — легко согласился Ульфтаг.

— Сидите здесь, глаз со двора не спускайте! — приказал кому-то Тишак.

Лязгнул доспех, звякнула кольчужная бронь. После дверь в воротах хлопнула.

«Ушли, — подумал Зорко. — Быстро ушли. Поспешают, видать».

— Эйнар, пива гостям вынеси. И кушанье подай, — крикнул кому-то Ульфтаг, а сам вернулся в дом.

— Понял теперь, зачем кнес тебя ищет? Знать желает толком, что в Лесном Углу было. Хочешь с кнесом галирадским свидеться?

— Правда всегда наружу выйдет, — пожал плечами Зорко.

— Это ты верно сказал, Зорко Зоревич, — кивнул сегван. — Она уже вышла. Хальфдир-кунс своего добился: гореть степняцким кострам под этими стенами. А кнес молод пока, горяч. Когда узнает доподлинно, как дело было, пойдет в Галираде усобица. Не будет ее — устоит Галирад, может статься; а быть розни — то же выйдет, что и в Саккареме. А начнешь про черную грозу говорить, кто тебе поверит?

— Съездят в Лесной Угол, на ямину глянут — поверят, — не слишком убежденно возразил Зорко.

— На тинге многие ли тебе поверили? — усмехнулся Ульфтаг. — Бояре же галирадские и вовсе верить не станут, считаю. И когда такое чародейство свершилось, не сомневаешься ли, что дыра эта в земле назавтра не закроется? А? — Кунс опять воззрился на венна звериными своими глазами.

— А ты сам, Ульфтаг-кунс, веришь ли, что все так и было, как я сказал? — тихо спросил Зорко.

— Не считаю, что нужно не верить, — извернулся кунс. — Хаскульв и люди его ямину видели. Гроза была, и другая гроза ее прогнала. И дочь Хальфдира, Иттрун, одно с тобой говорит. Только всего ничего в мире чудес осталось. Я ни единого за всю жизнь не узрел, хоть слышал немало. На каждое чудо простое объяснение находилось.

— Что ж теперь? Нельзя мне в Галираде оставаться? — спросил Зорко, хоть и знал ответ.

— Нельзя, — согласился Ульфтаг. — Тишак должностью своей знатен, да не умом. Он если что и может, так это потерять, а не сыскать. Думаю, сегодня же другие гости пожалуют, поумнее. Тогда так просто не отделаешься. Хаскульву на корабль тебя не отправили, а теперь поздно. Да и не все ясно было, когда кунс Хаскульв ветрило поднял. Если хочешь, пойдешь вместе с Геллахом на Кайлисбрекку. Не хочешь — у кнеса окажешься. Ни я, ни Ранкварт тогда не выручим. Как считаешь?

Зорко раздумывал недолго: единожды встав на дорогу, с нее уже не сойти. Потому и стояли печища веннов от дороги в стороне. Галирад не принял его, и был ли тому виною Гурцат, чьи люди вдруг оказались в Лесном Углу в неурочное для Зорко время, но уворачиваться от выпавшей доли толку не было. К тому же Зорко, кажется, нашел то, к чему стремился: тисненный на коже узор ждал его в краю морских вельхов, но уже вырубленный в камне, если Турлох не врал. Не столь уж неблагосклонна оказывалась к нему судьба!

— С Геллахом пойду, коли возьмет, — в третий раз за последние сутки сказал венн.

— Возьмет. Вельхи просто так в ученики не зовут, — ободрил его Ульфтаг.

И тут в ворота постучали вдругорядь.

— Кто еще пришел? — проворчал Ульфтаг. — Этих молодцев, что на дворе пиво пьют, не опасайся: ничего они не приметят. А если и приметят, то быстро о том забудут.

И Ульфтаг вышел встречать новых гостей.

На сей раз это были сегваны.

— Здравствуй, Ульфтаг. — Зорко узнал голос Вольфарта. Правда, был лагман, по всему, суров сегодня. — Это чьи люди на дворе у тебя?

— Старшины дружинного, Тишака, люди, — объяснил Ульфтаг.

— Ладно, — отвечал Вольфарт. — Не пустишь ли в дом?

— Заходи, лагман. И ты заходи, Турлаф.

«Годи пожаловал», — понял Зорко. «Не за мной ли?» — всколыхнуло душу сомнение.

Открылась дверь дома, и Зорко услышал, что вошли вместе с Ульфтагом не двое, но пятеро! На всякий случай Зорко отошел от окошка и отступил в глубь чертога, к задней двери.

Передняя дверь отворилась, и вошел Ульфтаг, а за ним Вольфарт и Турлаф, весь в одежде из лисьих и волчьих хвостов, а еще трое воинов.

— Вот он, — удовлетворенно выдохнул годи. — И колдовство его с ним, — кивнул он на разложенные на полу холсты.

Зорко в который раз с неприязнью, а теперь уже и с дурным предчувствием взглянул на старика. Лик у того был точно у оборотня, словно порознь жили на лице губы, нос, брови и глаза — левый и правый по отдельности. Узкое лицо и впрямь походило чем-то на волчью морду. Особенно же отвращал злой колючий взор годи.

— Турлаф-годи, чем тебя гость наш прогневил, Зорко Зоревич? — Грузный на первый взгляд Ульфтаг мигом очутился меж пришедшими и Зорко.

— А вот погляди, Ульфтаг-кунс. — И годи, выхватив из-за пазухи некий сверток, дал ему самому развернуться на весу.

Зорко посмотрел и ахнул: это была та самая картина, где войско неведомого черного бога выходило из трещин мира неисчислимым потоком. Ульфтаг же, знакомый с нарлакскими, и с аррантскими, и с шо-ситайнскими даже работами, и ухом не повел.

— И что же? — грозно спросил он.

— То, Ульфтаг-кунс, — отвечал зло Вольфарт-лагман. — Вот кости гадальные, что Турлаф представил. Варгр-оборотень гость твой, получается. — Из кармана Вольфарт извлек пару плоских костей, треснувших крест-накрест и испещренных какими-то угловатыми знаками. Это были сегванские буквицы, по которым, как объяснял Андвар, еще и гадали. — По закону нашему оборотня под запором держать следует, если не сразу убить.