Виктория Бесфамильная - Баба-Яга на договорной основе (СИ)

— Может положить его в темный уголок и подождать пока сам проснется? Не может же он спать вечно, — прервала я затянувшееся молчание.

— Может. В том‑то и загвоздка, что под этим заклинанием он может спать бесконечно долго, без малейшего вреда для здоровья, — просветил меня главный просветитель. — Вот при сонном заклятии, человек при любом раскладе через сто лет проснется, даже если его никто спасать не будет. При зимнем сне любой поцелуй как будильник сработает, а при мертвом…

— И никаких вариантов?

— Может есть, но я не знаю. Искать надо.

— А если мы к этому делу царевну привлечем, ту которую Иван должен был из моего плена спасти?

— Думаешь она его любит?

— Ну замуж‑то она за него согласилась пойти?

— Да там больше ее батюшка согласился. Предполагалось, что они влюбятся друг в друга в процессе, так сказать.

— Может тогда его тот самый батюшка поцелует? Раз он нашего Ивана одобрил, то наверняка испытывает к нему симпатию, — сделала я слабую попытку разрядить обстановку

— Оставим этот вариант на крайний случай, — Кощей тоскливо вздохнул, не оценив моего юмора. — А еще непонятно, что с этим квестом делать, с учетом выбытия главного действующего лица. Папа меня убьет.

— Ты же бессмертный?

— Бессмертный. Поэтому папа убьет меня несколько раз, в целях профилактики.

— Да уж, попали вы ребята, — сочувственно вздохнул Волк, все это время хранящий молчание.

Мы с Кощеем переглянулись, и видимо в его гениальной голове возникло решение половины наших проблем.

— Серый, ты же любой облик на некоторое время можешь принять? — поинтересовался Кощей нарочито безразличным тоном.

— Почти любой. В Горыныча только не могу, размеры не позволяют. А тебе зачем?

— Ты будешь царевичем, — обрадовал наш стратег Волка.

— То есть? — Волк посмотрел на меня слегка ошалелым взглядом, я ответила ему таким же.

— То есть пока мы будем искать способ разбудить этого царевича, ты сыграешь его роль. Ну сам посуди, не может же царевич уйти на поиски яблока и пропасть лет на сто. Это несколько политически опасно.

— Ну могут же поиски затянутся? — резонно возразил Серый.

— Могут, — согласился Кощей. — Но не на сто лет же. За это время, сам понимаешь, поиски могут и утратить свою актуальность.

— Да что ты все сто лет да сто лет. Может раньше проснется?

— А ты думаешь, истинную любовь так легко найти? Может у тебя уже и на примете кто‑нибудь есть?

— Вот интересно, — не то, чтобы я решила предотвратить возможную драку между горячими парнями, просто возник у меня вопрос — истинная любовь она всегда взаимная? Просто мы же не знаем, может Иван еще ни в кого не влюблялся серьезно. Парень‑то он молодой еще.

После моих слов Серый Волк и Кощей уставились на спящего царевича с откровенной злостью, словно тот факт, что он еще возможно ни в кого не влюблялся, делал его их личным злейшим врагом.

— Влипли, — констатировал Серый.

— Надо бы выяснить, — не поддался паники Кощей.

— Я бы выпила чаю, — улыбнулась я, как говорится «война войной, а обед по расписанию».

Судя по взглядам, которые бросили на меня в этот момент мои товарищи по несчастью, следующей в списке врагов шла я.

— Думаю, пока мы пристроим царевича у тебя дома.

Обрадовал меня Кощей спустя сорок минут после высказанного мной желания выпить чаю. Теперь мы втроем сидели в комнате, которую с большим трудом можно было классифицировать как столовую, и пили чай, любезно предоставленный нам скатертью — самобранкой. А также ели. Как выяснилось, эту скатерть Кощей выпросили у Бабы — Яги еще лет триста назад, как раз для таких вот холостяцких будней в вечно обреченном дворце. И теперь, видимо на сытый желудок, на него нашло озарение. Правда я от такого озарения подавилась мясом и если бы не тяжелая лапа Серого вполне бы уже вышла себе на пенсию по причине естественного выбытия.

— Почему у меня? По — твоему моя однокомнатная избушка самое подходящее место для хранения трупов?

— Он не труп.

— Да без разницы. Он очень его напоминает.

— А где ты предлагаешь его хранить? Здесь? Предлагаешь засветить мой конспиративный замок и раскрыть все мои коммерческие секреты? Или у волка в берлоге?

— У меня не берлога.

— Да без разницы, все равно под землей. У Водяного под корягой притопить, чтобы не нашли, или домой его такого вернуть? Ты себе представляешь какой скандал разразится?

— А у меня значит можно. Конечно, если одинокая женщина проживает на тридцати квадратных метрах без соседей, то более подходящей кандидатуры на роль сиделки не найти. Ты черным риэлтером подрабатывать не пробовал?

— Да он все равно много места не займет. Положишь его в огороде под кустиком и всего делов. И девушки тебе мешать не будут.

— Какие девушки? — не очень хорошее предчувствие кольнуло мою грудь.

— Ну, возможные спасительницы.

— Поясни.

— Понимаешь я тут подумал…

И Кощей в общих чертах рассказал мне свой план. Очень гениальный в своей простоте и очень безумный. Правда это был единственный план, который у нас был, и вопрос принимать его или не принимать просто не стоял, но мне все равно он не нравился. В двух словах наш план описывался как «спящий царевич». Исчерпав все свои аргументы против и потеряв голос от криков, я махнула рукой на свою фигуру и принялась заедать горе. В сем благом деле мне никто не решился мешать и вскоре мужчины меня оставили наедине со скатертью, чтобы подготовить царский груз к транспортировке. Отправляться к месту моего проживания решено было утром следующего дня.

За окном давно вступившая в свои права осень баловалась ветром и дождем, а в избушке вкусно пахло блинами и сочными яблоками. В кухонном закутке хозяйничал утро ясное, тихо мурлыкая себе под невидимый нос какую‑то песенку, на столе шумел закипающий самовар, и даже зеркало не нарушало очарование этого спокойного осеннего дня своими ехидными замечаниями. Я смотрела на бегущие по стеклу капли дождя и по всем правилам женских энергетических практик строила образ светлого будущего и семейного счастья. И вообще в мире царила тишь да гладь. Ровно до того момента, когда яблочко нервно дернувшись побежало по тарелочке, пытаясь установить с кем‑то видео связь. Схватив со стола тарелку с блинами и чашку чая, я выскочила за дверь ровно за секунду до того, как голос Кощея нарушил тишину моего бытия. На крыльце было прохладно, но исходящее от двери тепло делало эту прохладу скорее приятной, а учитывая «телефонный» разговор, который ждал меня с той стороны, и вовсе привлекательной, и потому я уселась на крыльце по — турецки, прислонившись спиной к двери, и продолжила наслаждаться поздним завтраком. В связи с приближающимися холодами, избушка моя развила бурную деятельность по подготовке места зимовки, и всю предыдущую неделю дом в буквальном смысле стоял вверх дном. Да так, что время с утра и до позднего вечера мне приходилось проводить на улице, потому что в доме все ходило ходуном, пока мой дом окапывался, натаскивал себе ветки и иным образом обустраивался. Но вчера, уже далеко за полночь, все наконец‑то закончилось, попрыгав на месте и проверив прочность своей ямки, избушка присела, и замерла, наверное, даже уснула, до весны, а я, впервые, за все это время смогла спокойно выспаться и проснуться нет от девятибальных толчков и упавших мне на голову тарелок, а просто потому что выспалась, и теперь мне вовсе не хотелось вспоминать о существовании иных проблем, которые все еще не рассосались сами собой без моего участия, а продолжали быть.