Однажды в Древней Греции - Валентин Леженда

***

Та благословенная земля, которой правил пресловутый Икарий, называлось Днестрофогитолатония. Весьма живописный, к слову сказать, цветущий край. Одна лишь беда, вся территория чудесного царства отлично просматривалась из тронного зала дворца Икария.

К какому бы из четырех окон, смотрящих во все стороны света царь бы не подошёл, всюду видел он свои границы и двух унылых стражников, медленно обходящих сторожевые посты.

Армия маленького государства и вовсе составляла пять человек, включая самого Икария. Ну а население насчитывало, между прочим, сто сорок восемь душ. Правда большая его половина приходилась на бездельников родственников самого правителя

- В тесноте да не в обиде, – именно такими словами радостно встретил спустившихся с неба почётных гостей весёлый доброхот, как родного брата обнимая Диониса. – Мал золотник да дорог.

- Поговорками говоришь? – удивился покровитель виноделия. – Ну-ну…

Фидиппида Икарий тоже крепко обнял, немало того смутив.

- Скорее, дорогие друзья, идёмте же в мой славный дворец, там вас ждёт устроенный в вашу честь скромный пир…

- Пир, это хорошо, – кивнул Дионис. – А то мне после вчерашних событий на почве стресса всё время жрать хочется…

- А что у вас вчера случилось? – участливо поинтересовался Икарий.

- Долго рассказывать… - отмахнулся от царя покровитель виноделия и вся троица проследовала к царскому дворцу, благо идти до него было не далеко, шагов этак десять.

В пиршественном зале не то что яблоку негде было упасть, но даже усохшей маслине было негде сиротливо примоститься. Многочисленные знатные присутствующие (сплошь близкие родственники Икария) при виде входящих в зал гостей дружно запели праздничный гимн в честь Олимпа, а аккомпанировали им тридцать три одноруких арфиста – виртуоза, выписанных по такому случаю из далёкой Спарты.

- Не знаю, кто хуже… - прошептал на ухо Фидиппиду Дионис, усаживаясь на почётное место во главе пиршественного стола, – богоборцы или эти весёлые ненормальные… Обманчиво положительные крайности тоже, знаешь ли, бывают весьма опасны…

- О чём это вы там шепчетесь, друзья мои? – улыбнувшись, игриво поинтересовался царь. – Помните что маленькая собачка до старости щенок.

- Да вот всё недоумеваем, где же твой народ, Икарий? - ответил покровитель виноделия, которого очень трудно было смутить.

- Как где? – удивился царь. – Разумеется, большинство в поле, а оставшиеся будут прислуживать нам на пиру…

И Икарий звонко хлопнул в ладоши. В пиршественный зал тут же вошли прекрасные полуобнажённые, смуглокожие девушки с серебряными подносами, на которых многообещающе благоухала всевозможная экзотическая снедь.

- Сегодня в нашей программе… - торжественно обратился царь к закатывающим в предвкушении глаза упитанным присутствующим, – запечённые в тесте телячьи хвосты с печёными яблоками, опоссум в собственном соку, печень насильственно умерщвлённого юного анчоуса-альбиноса, маринованные лапки ушастых ежей и на закуску свежая собачатина в апельсиновом соусе…

Дионис, сидящий рядом с царём, тихонько выругался.

- С чего же мы начнём, мои ненаглядные? – повернулся к гостям Икарий, сорвав оглушительные аплодисменты жизнерадостных гурманов.

- От закуски я заранее воздержусь, – мило улыбнувшись, вкрадчиво сообщил покровитель виноделия. – Поджелудочная что-то в последнее время слегка пошаливает. А что скажешь ты, Фидиппид?

Фидиппид также выразился в том смысле, что он вполне насытится и без свежей собачатины и опоссума в собственном соку.

- Начнем, пожалуй с… - Дионис внимательно пригляделся к серебряным блюдам. – С печени анчоуса.

И славный пир благополучно начался.

По ходу сытой трапезы покровитель виноделия неожиданно заметил, как один из гостей (пышущий здоровьем розовощёкий толстячок) всё время подаёт ему какие-то странные знаки.

- Фидиппид, – потеряв, наконец, всякое терпение, зашептал на ухо марафонцу Дионис. – Отвлеки на пару минут царя, мне тут нужно кое с кем перекинуться парой словечек…

Бегун понятливо кивнул, после чего так обратился к вовсю работающему челюстями Икарию:

- Послушайте, дружище, а не могли бы вы рассказать мне во-о-о-о-он о том удивительном блюде. Что это, если не секрет? Я съел уже целых четыре порции и ничего вкуснее никогда в своей жизни ещё не пробовал.

- Ах это? – глаза царя маниакально заблестели. – Мой собственный особый рецепт. Основной ингредиент тушеные обезьяньи яички… Понимаете, тут очень важен один хитрый момент, обезьянка должна быть обязательно невинной, потому что у старой обезьяны… впрочем лучше избавить вас от этих неприятных подробностей… Однако что с вами, любезнейший? Вы как то вдруг стали неважно выглядеть? Может вам выпить холодной водички? Эй, слуги, подать скорее графин прохладной родниковой воды.

Тем временем покровитель виноделия пододвинулся поближе к без устали вращающему круглыми глазами толстяку и грубо пихнул того локтём в мягкий бок:

- Ну, что там у тебя ещё?

- Кхе-кхе-кхе-кхе-е-е-е… - подавился толстяк и пережевываемая им пища неожиданно полезла наружу.

- Фу… какая мерзость… - брезгливо поморщился Дионис.

- Я, троюродный племянник царя… - откашлявшись прохрипел толстяк. – Сын его сводной сестры… не родной… усыновлённый…

- Оставим эти чудовищные генеалогические подробности, – раздражённо бросил олимпиец. – Что ты хотел мне сказать, давай, выкладывай быстрее.

- Разве вы не заметили, что на пиру совсем нет вина? – спросил троюродный племянник царя.

- Действительно, – удивился Дионис, окидывая внимательным взглядом пиршественный стол. – Как же это я сразу-то не заметил? Покровитель виноделия ещё называется, позор да и только. Хотя, подожди-ка секундочку… А что же все тогда пьют?

- Родниковую воду.

Покровитель виноделия с интересом заглянул в свой кубок, к которому ещё ни разу не притронулся.

- Ух ты! Действительно родниковая вода. А в чём же дело?

- То-то и оно, – важно кивнул толстяк, опасливо глядя на царя, машущего большим куском ткани над упавшим в обморок Фидиппидом. – Икарию ни в коем случае нельзя напиваться.

- Но почему?

- Ой, лучше не спрашивайте. Он как выпьет, такое начинает вытворять… Поэтому он сам издал строжайший указ о сухом законе во всём нашем маленьком царстве. Его нарушение влечёт за собой смертную казнь.

- Просто чудовищное преступление, – ударил кулаком по столу Дионис. – Как же вы терпите этого самодура? Вы понимаете, что наносите мне этим страшное оскорбление?

- Да… - смутился троюродный племянник, - понимаем, но иначе никак нельзя, потому что подвыпивший царь… нет-нет я не могу об этом сейчас говорить,