Башня. Новый Ковчег-3 - Ольга Скляренко

Но до конца насладиться вкусом отменной кухни ресторана Мельникову не удалось. Не прошло и десяти минут, как в дверь постучались, и официант пропустил в комнату растрёпанного и взъерошенного Руфимова.

— Проходи, Марат. Присоединяйся, — Величко гостеприимно взмахнул рукой, приглашая Руфимова к столу. — Поешь с нами. Выглядишь не очень, наверняка сегодня не успел пообедать. Оно и не удивительно, все мы тут в последнее время работаем без сна и отдыха. Но есть надо, Марат. Иначе загонишься. Садись.

Величко бросил официанту знак, тот понимающе кивнул и бесшумно выскользнул, оставляя их втроём.

Руфимов нехотя сел и недоверчиво уставился на Мельникова, который невозмутимо ел свою отбивную, демонстрируя безупречные манеры.

Они составляли такой внешний контраст, что Величко едва сдержал улыбку. Олег, в общем-то откровенный позёр — аккуратная прическа, идеально подровненные виски, словно он полчаса назад вышел из парикмахерской, белоснежная рубашка, галстук, педантично подобранный в тон костюму, и Марат, на котором, судя по виду, последние несколько дней ведьмы катались. Мятая, несвежая рубашка, пиджак, застёгнутый на одну пуговицу — остальных, похоже, просто не было, волосы всклокочены, лицо почернело и осунулось, под глазами тёмные круги.

— Я бы хотел поговорить с вами наедине, Константин Георгиевич, — Руфимов покосился на Мельникова.

— Можешь говорить при Олеге, Марат. Я ему полностью доверяю.

Руфимов нахмурился, на его лице явственно отразились сомнения и внутренняя борьба. Потом он махнул рукой, пробормотал что-то себе под нос и поднял запавшие больные глаза.

— Константин Георгиевич, мне нужна ваша помощь.

Что-то такое он слышал, ещё в детстве, про станцию. Закрытую станцию где-то глубоко под землёй. У них, мальчишек с нижних уровней, были свои сказки и легенды. И свои тайные места. Молодость, она такая — запрещай-не запрещай — в клетке не удержишь, парой этажей не ограничишь.

Костя Величко трусом никогда не был. Куда можно было пролезть — пролезал, куда нельзя, но очень хочется — тоже. Гонял с остальными пацанами по этажам, в основном по нижним, где по всем углам была натыкана охрана, а, значит, риск и страх, противно сосущий под ложечкой, который если не преодолеешь, то ссыкун и девчонка.

Ниже пятьдесят четвёртого начинались цеха, там почти у всех работали родители, и туда было нельзя, на двадцатом — станции, на четырнадцатом — спуск в воду, дальше начинались фермы и теплицы, совсем в подвалах — крематории, а вот в самом низу, глубоко под землёй… Кто-то говорил про секретную станцию, но в это верилось неохотно. Это было неинтересно. Куда как захватывающе звучали рассказы о том, что там, за гермозатворами высохшие трупы — оскаленные скелеты, тайный подземный ход, по которым ходят поезда до настоящей суши, где города небоскрёбами подпирают небо. Вот в такое верилось, а в станцию…, ну ходили слухи, всякие ходили.

— Значит, всё-таки она существует, эта АЭС, — задумчиво проговорил Величко, когда Марат наконец замолчал.

— Вы знали? — встрепенулся тот.

— Да ну, Марат, откуда? Просто, если человек не дурак, то рано или поздно такой или похожий вопрос в голову приходит.

— Погодите, — Мельников, который всё это время слушал Марата, не перебивая, подался вперёд, чуть привстал, ухватившись длинными пальцами за край стола. — Получается, всё это время у нас в Башне был альтернативный источник энергии. И вы об этом знали и молчали? Савельев знал и молчал? И даже тогда…

— Так ведь нельзя было говорить, — просто ответил Руфимов и бесхитростно поглядел в лицо Мельникову, где метался и гнев, и ошеломление, и ещё бог знает какие чувства.

И Олег понял. Тяжело осел на стул, посерел лицом.

Конечно, Савельев знал. Уже тогда знал — Величко догадался, что Олег подразумевал под словом «тогда». Знал, что есть источник энергии в Башне и достаточно его просто запустить, и не было бы всех этих жертв. М-да нелегко Павлу Григорьевичу тот закон дался, не просто нелегко, а трудно, чертовски трудно…

— Так, Марат, а от меня какая помощь тебе требуется? — Величко оторвался от мыслей о Савельеве и обратился к Руфимову. Обратился больше так, для проформы, потому что уже знал, о чём примерно тот попросит.

— Деньги нужны. Материалы. Руки рабочие тоже не помешают, — принялся перечислять Марат. — Пока Павел был жив, всё это выделялось, он-то понимал, как никто другой. Уровень воды падает и даже быстрее, чем мы предполагали. Как только будет достигнута критическая отметка, начнем постепенно снижать нагрузку на Южной станции.

Руфимов полез в технические дебри, и, обычно довольно косноязычный, тут излагал достаточно складно, старясь объяснить и донести свою мысль. Олег его слушал внимательно, а сам Величко уже примерно всё понял и просто молчал, глядя на худое лицо Марата, ловя тревожный блеск в его чёрных глазах. Внезапно пришла мысль, что вся это крысиная возня в Совете — мелко и пошло, потому что если сейчас Марат Руфимов не сделает то, что должен сделать, то за все их жизни, всех тех, кто, развалившись в мягких креслах, мнит себя властителями судеб, всех этих интриганов, тёмных лошадок и их соратников — за всё это никто не даст и ломаного гроша. Потому что на этот раз законом не отделаешься — оставшись без энергии, сдохнут все. Именно так. Сдохнут.

— Так почему, Марат Каримович, — Мельников откуда-то из недр памяти выудил отчество Руфимова. — Так почему же вы не сказали это на Совете? Ведь ситуация действительно критическая.

— Я хотел, — честно признался Марат. — Хоть Павел и запретил говорить, но сейчас я просто оказался в безвыходном положении. Но… там такое творилось, вы же видели. А потом ещё этот план…

— И правильно сделал, что не сказал, — кивнул Величко.

— Почему? — недоуменно уставился на него Мельников.

— Потому что Савельев не велел. И не без основания. Ни к чему им знать. И вот что, — Константин Георгиевич повернулся к Руфимову. — Людей я тебе дам. И технику. И со средствами поможем. Не беспокойся, Марат. Запустим АЭС. Всем миром поднажмём и запустим.

Глава 15. Павел

— Паш, — Аня толкнула его локтем и, наклонившись к самому уху, быстро зашептала, щекоча его своим горячим дыханием. — Сейчас твой