Королевства Доблести - Скотт Чинчин

провидцем, который предсказывал судьбы королей и императоров. Однако Кальшара хотела заполучить его. Она организовала его убийство и с помощью своего мастерства некроманта заключила дух провидца в мерзкой оболочке. С помощью магии она связала волю Тоза, вынудив того безоговорочно подчиняться воле колдуньи.

Кобольд неуклюже подошёл к столу, взял с него маленькую коробочку из слоновой кости и достал из неё колоду богато украшенных карт, завёрнутых в чёрный шёлк. Существо перетасовало их и протянуло колдунье.

- Вы должны вытянуть три.

Кельшара быстро вытянула три карты.

Кобольд перевернул первую. На ней было изображено три драгоценных камня.

- Это значит, что вы знаете, что ищите, и это предрекает вам великое богатство, однако, некоторая его часть будет потеряна.

- Конечно, - задумчиво ответила некромант, - Я была дурой. Я не смогу увидеть местоположение тома, пока не добуду третью и последнюю слезу. Хорошо, продолжай.

Кобольд перевернул вторую карту. На ней был изображен священник, перевёрнутый ногами кверху.

- Это символизирует силу ваших союзников.

Существо перевернуло третью карту.

- Перевёрнутый ногами кверху воин. Хм, враги, которые будут препятствовать вам будут сильны, как и ваши союзники.

- Что это означает? – спросила Кельшара.

- Я не знаю точно. Могу сказать только то, что священник, который вовсе не священник, поможет вам получить желаемое, а воин, который не является воином, будет всячески мешать вам.

- Воин, который не является воином? Что-то не внушает страха.

- Но хозяйка, карты говорят о его силе, мне кажется…

- Молчать! – крикнула женщина и ударом по щеке свалила кобольда с ног, - Главное, что имеет значение – третья Слеза. Как только я найду её, Том Полуночи будет моим, а вместе с ним и секрет бессмертия.

В Эверардском аббатстве всё было неспокойно, и Тиверис знал, что он был тому причиной.

Он бежал вниз по винтовой лестнице, пошлёпывая своими сандалиями по каменным ступенькам. Настоятельница монастыря послала за ним, и никто не был вправе заставлять ждать Мать Мелисенду. Тиверис остановился перед дверью из красного дерева, ведущую в кабинет настоятельницы. Он успокоил дыхание, и постарался как можно тише постучать в дверь своей массивной рукой. Стук эхом разнёсся по всему коридору, что заставило Тивериса поморщиться от неожиданно громкого звука.

- Входите! – раздался командный голос из-за двери.

Глубоко вздохнув, Тиверис открыл дверь и, немного повернувшись вбок, прошёл в дверной проём. На самом деле, Тиверис был достаточно примечательной внешности для затворнического Эверардского аббатства – простая коричневая туника обтягивала его крупные мышцы, а коричневая кожа выдавала в нём чужестранца.

И это лишь добавляло ему проблем

- О, не стой столбом. Сядь уже, - сказала Мать Мелисенда типичным для себя энергичным голосом.

Настоятельница аббатства была маленькой женщиной с большими карими глазами и тонкими белыми волосами. Она сидела за своим рабочим столом, спиной к камину, и, несмотря на маленький рост, простая серая мантия каким-то образом подчёркивало властность этой женщины.

- Слушаюсь, Мать Мелисенде, - попытался ответить Тиверис как можно тише, однако от его голоса дребезжали стёкла. Он сел за стул, а настоятельница налила чай в две фарфоровые чашки, после чего пододвинула одну из них Тиверису. Обеспокоенно взяв чашку своей большой рукой, он сделал тяжелый глоток.

Мать настоятельница сделала несколько глотков, пристально глядя на своего гостя.

- Я должна поговорить с тобой кое о чём. Некоторые из мастеров приходили ко мне и просили, чтобы я выгнала тебя из аббатства.

Глаза Тивериса распахнулись.

- Я сделал что-то не так, Мать Мелисенде?

Мелисенде улыбнулась.

- Нет, нет, не подумай, - с улыбкой ответила она, - Скорее даже наоборот – никто не делал столько для аббатства. Петли не скрипят, окна не продувают, но, - улыбка медленно сошла с её лица, - мастера жалуются на другое. Они считают, что с тех пор, как ты надел рясу, ты ничему не научился. По их мнению, ты остаёшься всё тем же наёмником самоучкой, который рождён, чтобы быть воином, а не жрецом.

- Им нечего бояться! Мать Мелисенде, я клянусь, я могу обучаться и контролировать себя.

В этот же момент в комнате повисла тишина и от того звук хрустнувшей чашки был слышен более отчётливо.

- Простите, я сломал чашку, - виновато сказал Тиверис, глядя на мокрые осколки кружки, выпадающие из его руки.

- Забудь о кружки. Это просто вещь, - сказала настоятельница, беря своими маленькими ручками гигантские руки Тивериса.

- Посмотри на них. Что ты видишь?

Не зная, что женщина имеет в виду, Тиверис посмотрел на свои руки. Он увидел огромные сильные руки, покрытые тёмной кожей на которых красовалось множество рубцов. Он сказал об этом Мелисенде.

- Правда? Это странно, потому что я вижу нежные руки. Руки, которые нежно обнимают детей. Руки, которые впервые и с опаской держат книгу. Ты помнишь это, Тиверис? Как ты учился читать сидя в этом кабинете. Нет, я не вижу рук воина, Тиверис.

- Но ведь мастера говорят обратное.

- Да, говорят. Громче всех высказывается мастер Орвен. Должно быть, они боятся, что в какой-то момент твоя сила может привести…к нежелательным проблемам.

- Но что если они правы? – грустно спросил Тиверис. Он помнил, как он убивал, когда был рабом, солдатом. И вот судьба привела его в Эверардское аббатство, где он, казалось, смог найти покой.

Глаза настоятельницы вспыхнули от гнева.

- Я не ожидала услышать такую глупость от тебя. Ты знаешь, я очень трепетно отношусь к выбору людей, которые просятся в наше аббатство. И ты здесь. Так что забудь про эти мысли, - Мелисенде взяла чашку и сделала глоток, - Я попробую поговорить с мастерами и смягчить их мнение о тебе.

- Вы действительно сделаете это для меня? – радостно спросил Тиверис.

- Разве не это я только что сказала?

- Но как же мастер Орвен?

- Я позабочусь о нём. А теперь, иди и займись своей работой.

Тиверис встал со стула и спешно пошёл к двери, но тут его окликнула Мать Мелисенде.

- И Тиверис. Держись подальше от неприятностей.

В течение дня Тиверис ремонтировал двери в кабинетах, а после того, как выполнил дневную норму, отправился в библиотеку, чтобы уединиться в тишине и немножко почитать. За окном сумерки опускались всё ниже, и звон бронзового колокола объявил о начале вечерней молитвы. Закатные тени опускались всё дальше на юг, накрывая