Фрейлина Немедленного Реагирования

— Вот теперь ты задаешь верные вопросы. И мы переходим ко второй части нашей головоломки — а что, если королева не жертва? И если говорить о «невозможности», то вспомни о Мадлен! Она ведь тоже прошла испытание и принесла присягу...

— Но если предатели есть в этой тройке, то где гарантия, что их нет в остальных?

— Ты будешь смеяться, но судя по раскладу карт в колоде вне подозрений только иномирянки и, как ни странно, маркиза и графиня. Последние во время всех событий были под жестким наблюдением. Плюс ко всему, они слишком очевидные кандидатуры для таких весомых ролей. Я скорее поверю, что их ввели в игру как безумный, отвлекающий внимание фактор.

Магистру захотелось выматериться.

— Ты думаешь, это все игры Ризеллы?

— Я не делаю выводы без доказательств, а конкретно этот может быть плодом нашей больной фантазии. — Герцог сделал паузу. — А теперь расскажи, с какой стати ко мне пришел ты? Только не говори, что в тебе проснулось рыцарство, и ты решил поиграть в спасителя юных дев от герцогского растления?

— Нет, я здесь из-за Трои. Возможно, я понял что произошло.

Признаться, Глебу стало стыдно, от этого разговора и раскрывшихся деталей заговора его гипотеза о возможном способе помочь физкультурнице немного сместилась на задний план.

— Рассказывай! — голос Эридана вновь стал скуп на эмоции.

Все же будучи реалистом, герцог здраво оценивал ситуацию — скорее всего, коллега уже никогда не очнется.

— Эта гипотеза безумна, но если ты сложишь все детали, то мозаика сойдется в единую картину.

— Не тяни. У меня не так много времени.

В этот момент Тарфолд почувствовал уже второй вызов из комнаты иномирянок, и от немедленной телепортации туда его удерживала только информация, которую пытался донести до него преподаватель зельеварения.

«Я очень надеюсь, что если у кого-то еще из этой тройки проснулся дар, то это будет что-то безобидное и оно не разнесет половину Академии... Пускай это будет, например, способность выращивать цветочки. Ну или что там любят девчонки в их возрасте».

— Дело в том, что в день Присяги была единственная ночь месяца, когда можно беспрепятственно телепортироваться из Внешнего мира в наш. Следующее окно должно открыться теперь уже меньше чем через двадцать дней. В остальные дни проход доступен только в одну сторону — из Двадцати королевств в иномирье.

— Спасибо за детские объяснения, — перебил герцог. — Я знаю эти прописные истины. Можно сразу к сути вопроса.

— А суть в том, что проход даже сейчас открыт. Тонкий, иллюзорный, невероятный по всем законам миров, но он открыт! — взволновано выпалил зельевар. — Эр, ты не теоретик, но попробуй осознать, такие проходы могут удерживать открытыми только невозможные вещи. Например, логические парадоксы!

И действительно, герцог был упрямым практиком и из последней фразы зельевара не понял ни слова.

— Объясни по-человечески! Почему ты вообще решил, что проход открыт?

— Потому что — гладиолус!

— Что?! — «Орлиное око» начало раздраженно багроветь, показывая, что герцог теряет остатки терпения. — Ты опять в своей лаборатории выпил яда?

— Я адекватен как никогда, — огрызнулся магистр. — Эр, теперь думать твоя очередь. Троя, оставшись на балу за главную, поступила по регламенту и ограничила телепортацию. Но вдумайся сам, она ограничивала ее только для пределов нашего мира.

После этой фразы Эридан жестом остановил магистра. Герцогу требовалась минута на осмысление.

И ведь правда, все ограничения телепортации всегда касались только одного мира — родного. Никто и никогда не блокировал перемещения во Внешний мир — нет смысла это делать. Опасно! Вернуться обратно можно отнюдь не всегда. Ведь существовал риск застрять в чужом пространстве на срок до месяца.

Не зря же во время вступительных испытаний Арвенариус и Троя на целых два лунных цикла уходили в чужой мир и наблюдали там за кандидатами, чтобы потом в единый момент перенести их в эфемерную экзаменационную комнату, выбраться из которой по силам лишь единицам.

— Продолжай, — после недолгой паузы попросил Тарфолд.

— Я думаю, когда все произошло, — Глеб нервно сглотнул, — Троя поняла, что ей не справиться, ведь против нее был очень сильный телекинезист, вероятно, даже более сильный, чем я. Она попыталась телепортировать, но, понимая, что в пределах Двадцати королевств перемещение невозможно, попыталась уйти в родной мир.

— Бред! — не выдержал герцог, — Тело же здесь!

И тут же осекся.

Потому что понял. И вспомнил.

Вспомнил, почему сам опасался телепортироваться в тот день. Опасался расщепления тела и души... Да что там опасался, здраво понимал — вполне может бесплотной душой переместиться в точку назначения, а телом остаться на месте... Пустой оболочкой, которая даже дышит лишь на безусловных инстинктах, словно растение. И вернуться обратно станет невозможно!

Души без тела растворяются в пространстве за считанные минуты!

— Черт! — выругался он. — Не может быть!