Тень Пса (СИ) - Изотов Александр

— Отец Афанасий, даже не думайте!

Страж Рода, не обращая внимания на ропот солдатни вокруг и не сводя с меня взгляда, протянул уже руку к моему плечу…

Позади меня зашуршала трава, и оракул отвлёкся. Тут же, расталкивая солдат, сквозь шеренгу протолкнулись Стражи Душ в чёрных плащах, протягивая вперёд руки, словно хватали воздух — и за моей спиной послышался далёкий вскрик.

Я, опасаясь шелохнуться лишнего, чтобы не разбултыхать в себе Одержимого и Иного до предела чувствительности, обернулся и успел увидеть, как Афанасий упал в траву. Старик успел за это время пробежать пару десятков метров.

Эвелина, которая не побежала следом за ним, резко отскочила от всех нас, выставив посох ярко-горящим красным концом, и с яростью прошипела:

— Не имеете права, оракульная грязь!

Один из Стражей Душ шагнул к ней, снимая перчатку и думая спокойно взять за руку, но та упругим щелчком палки саданула по протянутой ладони. Оракул вскрикнул, а Эвелина, сама шагнув вперёд, с выдохом и подворотом бёдер воткнула растопыренную руку в грудь Стражу…

Да-а-а, чернолунница явно умела использовать каждый грамм своего миниатюрного тела. Страж Душ, сбив по пути своих напарников и солдат, пролетел пару метров, кувыркнулся по земле и закашлялся, согнувшись у ног Стража Рода. Бедняга-оракул задел Сивого, который толкнул и сбил меня с ног — таким чудом я стал чуть дальше от Стража Рода.

А тот и так уже не протягивал ко мне руку. Он внимательно смотрел на траву, где упал отец Афанасий, будто не замечая, что путь преграждает Избранница. Его глаза жадно заблестели, словно в предвкушении.

— Чтоб вас на Страшном Суде в аду забыли! — Эвелина медленно покачивала посохом, отступая в траву, — Чтоб соплями в нужнике растёрли!

И она топнула, чуть подавшись вперёд. И повеяло волной псионики, да такой мощной, что сразу накатил дикий страх, аж зубы свело…

Я только-только встал, помогая Сивому подняться, и мы едва удержались на ногах — так предательски задрожали колени от атаки Эвелины. Несколько солдат рядом всё же свалились, заблеяв от ужаса.

— Твою же Луну! — Сивый попятился, толкая меня спиной.

Используя ситуацию, я перехватил его за плечи и оттащил ещё на пару метров, расталкивая своей спиной остальных. Никто не обратил на это внимания, все и так были перепуганы.

Но зато я теперь ещё чуть дальше от бордовой фуражки с золотой кокардой в виде короны…

Оракулы прикрылись руками, у некоторых вырвались вопли испуга. Даже Страж Рода прикрыл глаза ладонями, и я услышал, как застучали его зубы.

— Вы, перхоть старого мира, обречённые… — Эвелина качнулась, чуть не упав, но осталась стоять, — …на погибель.

Эта эмоциональная атака отняла у неё много сил, да ещё учитывая, что она после вчерашнего-то не совсем восстановилась.

— Это Избранница, — недовольно произнёс кто-то из оракулов, — Магичка-истеричка.

— На себя посмотри, опарыш мозговой, — огрызнулась Эвелина.

Свидетелями сцены становилось всё больше солдат, оракулов и магов. Заворчали наши сержанты, я услышал ругань Хомяка где-то сбоку.

Мы, обычные вояки, толком и не знали, что делать. Ни Сивый, ни остальные солдаты рядом не потянулись к ружьям — а это значило, что для нас инструкций насчёт споров между чернолунниками и Царской Гвардией не было.

Я медленно вдыхал и выдыхал, не позволяя себе злиться. Надо созранять чистый разум, хоть один шажок к злобе, и Одержимый нажрётся ей до отвала. Когда вокруг десятки Стражей Душ, это равносильно самоубийству.

Но и просто так оставить в беде друзей, которыми я с натяжкой считал этих двоих, было нельзя…

Незримая всё же продолжала свой парад неожиданностей, потому что вмешался громкий и властный голос, который сиреной прорезал воздух:

— С каких пор Стражи Душ имеют право нападать на Детей Чёрной Луны?!

Головы вокруг стали поворачиваться. Неужели сам государь?

Нет, рука с перстнями так и держала шторку в карете, глаза поблёскивали в темноте. Пассажир не покидал транспорта.

Но перед царским каретоходом стояла ещё одна тёмная фигура.

В длинной чёрной рясе, в высоком головном уборе с золотым кольцом надо лбом, незнакомый мне священник окидывал надменным взглядом открывшуюся перед ним картину.

Узкий бритый подбородок, сильно опущенные от носа губы, сложенные уточкой, и прищуренные от высокомерия глаза. Дополняли картину чванливости тонкие пальцы, сложенные на животе — они чуть подрагивали и отстукивали какой-то ритм.

Судя по количеству золота на вышитой рясе, церковник был немалого сана. Через миг к нему подошла ещё одна высокая фигура, и у меня всё внутри похолодело…

В длинном тёмном плаще неясного графитового цвета, и в капюшоне, который отлично скрывал лицо. Этого незнакомца с широкими плечами я уже не раз видел в своих видениях, где Пробоина изрыгала в мир пережёванную на обломки Луну.

«Здесь нужен привратник, не так ли?» — голос, звучавший в моих видениях, сам собой всплыл в памяти.

Тут ещё Сивый срывающимся хрипом промямлил мне в ухо:

— Привратник! Точно, это он!

Страж Рода недобро покосился на нашего белобрысого, и тот захлопнул рот, побледнев.

Потом оракул бросил ненавидящий взгляд на упрямую Эвелину, и мне показалось, я даже услышал скрип его зубов. Да, у чернолунников и Стражей вправду лютая ненависть друг к другу.

Но мгновение злости прошло, Страж обернулся с усталым вздохом, и громко ответил священнику:

— Мы, Стражи Рода, почуяли кровь. Его кровь.

Он сделал акцент на слове «его», и вокруг прокатились вздохи. Десятки оттенков эмоций, от испуга до восхищения.

— Наследник?!

— Что, нашли?

— Это что же будет?!

— Неужели нашли?

— Незримая, храни Красногорию.

Стражи Душ подняли своего соратника и демонстративно вытащили пистолеты. Солдаты уже очухались после свалки, попытались выстроиться в какое-то подобие шеренги, оставив при этом коридор. И я снова сделал пару шажков, ещё отдалившись от места событий. А что, я не я, никаких чернолунников не знаю…

Если бы кто надавил мне на совесть, я бы только усмехнулся. Дайте подумать — вот так сходу я не пойму, кто здесь и за кого, и как именно я могу помочь друзьям. И так приходилось сдерживаться, чтобы просто не кинуться в бой.

Тем более, я всё это время не сводил взгляда с Привратника. И, даю свой псовый хвост на отсечение, из-под капюшона на меня так же пристально смотрели.

Священник уверенным шагом двинулся к нашим шеренгам, как ледокол раздвигая застывших магов и оракулов. Его высокий клобук с золотым кольцом высился над головами, словно символ на шпиле храма.

— Дела Церкви и государства едины, и нет повода для распри, — тренированным напевом произнёс он, — Если здесь вершится судьба Красногории, то Дети Чёрной Луны будут усердно молиться о благосклонности Незримой.

Страж Рода теперь стоял спиной ко мне. Я не знал, что происходило, но уверенно чуял — главная роль в конфликте далеко уже не моя. И если уж судьба свесила мне спасительную соломинку, то следует хвататься.

— Господин Второлунник, — Страж Рода говорил нарочито устало, показывая, как же ему надоели эти пресловутые «Дети Чёрной Луны».

Второлунник подошёл и, не отпуская с лица слащавую и высокомерную улыбку, прикрыл глаза. Его пальцы, сложенные на животе, обивали замысловатый ритм.

— Слушаю тебя, сын мой, — произнёс он.

Я едва сдержал улыбку. Вот он, запах интриг и заговоров, который всегда сопровождает дворцовую политику.

Как всего одной фразой унизить Стража, верного воина из Царской Гвардии? А судя по золотой короне на бордовой фуражке этого оракула, он ведь не последний человек в своей когорте, наверняка командир, да ещё из свиты государя.

Прищуренный взгляд Второлунника так и говорил: да будьте вы тут хоть десять раз генералами, магистрами, советниками… Все вы — «дети мои», а значит, я всегда выше вас.

Страж Душ промолчал, проглотив явный вызов, а потом повернулся и ткнул пальцем в сторону Эвелины: