Марина Добрынина - Бей ушастых! Часть 1

— М-да, — задумчиво произносит Лин, — а полковник, похоже, решил у нас самоубиться.

— Дурак, — шепчу я, понимая, что мажонок прав. Иначе, как попыткой суицида это назвать нельзя. Почему он так? Неужели из-за меня? Ну, нет. Не может такого быть! Ну, никак не может! А центр битвы смещается ближе к нам. Это заставляет пса нервничать, рычать, поднимать шерсть на загривке.

Буквально в паре метров от нас с истерическим ржанием проносится лошадь без седока. Бок ее блестит от крови, и вряд ли это ее кровь. А я понимаю, наконец, зачем Лину понадобилось сделать так, чтобы лошади нас боялись.

Киру пока везет. Или это мастерство, а не везение? Он бьется и бьется, заставляя коня крутиться и тоже бить копытами падающих ему под ноги врагов.

— Ханна, мне больно! — шипит Лин, я смотрю на него недоуменно и тут понимаю, что ногтями вцепилась ему в предплечье. А он терпел, бедняжка.

— Прости, — буркаю я. Пес чуть слышно фыркает. Очень надеюсь, что его фырканье относится к битве, и рада, что я его не вижу. Не хочу обнаружить пренебрежение на его собачьей морде. Уж лучше посмотрю на поле, где Кирдык-1 вместе с еще двумя воинами отбивается от наседающего противника. Вижу, что к нему пытается пробиться отряд из пяти всадников — это свои. И вижу, что у них не получается. А Кир их будто и не замечает.

Вот один из всадников рядом с ним падает, и тут же второй заваливается вместе с лошадью. Полковник остается один. Дышать тяжело. Мне тяжело дышать! Про него я вообще молчу.

Это же Кир! Это мой Кир!!!

Нет, не хочу на это смотреть. Но и глаза не закрываются. Перевожу взгляд в сторону, и понимаю, что бой утихает. И понимаю еще, что мы не победили. Солдаты не бегут, но их остается все меньше и меньше. И только в некоторых местах продолжаются локальные стычки. Конь Кира уже не танцует, да и движения всадника становятся медленнее. Устал. Он устал, а помощь к нему так и не может пробиться. Хотя и там людей стало меньше. Ну, Кир же! Ну, отступай! Хотя и отступать ему некуда. Все вокруг завалено трупами. И тут я вижу, что рядом с полковником бьет молния. Его конь дергается, начинает падать и опрокидывается, утягивая Кира за собой. А успеваю заметить, что молния поразила и воинов Совета, но мне это уже неважно, потому что я бегу к полковнику, крича его имя, и серый пес несется рядом со мной. Я спотыкаюсь, падаю, вымазываюсь в крови и еще чем-то, да неважно, в чем! Мне в этот момент вообще мало, что важно. Я уже не понимаю, где мой Кир, где не мой, и вообще, что я делаю. Хочу только добежать до полковника и убедиться, что он жив. Вот только бежать мне еще и бежать. Это наколдованное зрение мешает видеть, что под ногами, но не только. Я еще и не могу оценить расстояние до Кира. Мне кажется, он был так близко, а сейчас я понимаю, что задыхаюсь, но все еще не приблизилась. А битва уже закончилась, и только по полю бродит кто-то, собирая оружие. Да, оно дорого стоит. Останавливаюсь. Я, кажется, забыла, где то место, на котором упал Кир. Хорошо, что рядом со мной пес.

— Вперед, — рычит он, и мне остается только бежать за ним.

Я вижу впереди трех всадников. Даже странно, потому что до этого момента мне встречались только испуганные бесхозные кони. А вот эти люди, кажется, направляются туда же, куда и мы. И, на одной из лошадей Флипа. Точно Флипа. Она гораздо ближе к месту последнего боя Кира. Она уже там. Нет, я должна успеть! Должна!

Перед глазами вспышка, останавливаюсь, моргаю. Рядом пес фыркает и трясет головой. Глупый мажонок, нашел время для своих фокусов! Зрение становится обычным. Я вижу ту же картину, но немного дальше. Флипа спешивается. Что она собирается делать? Пес вырывается вперед.

— Кир! — кричу я, но меня не слышат ни собака, ни полковник. Может быть, он только ранен. Да, он гад, каких поискать. Но это же мой гад. Ну, почти мой! Я не отдам его этой кучерявой стерве. Флипа наклоняется и что-то делает там, внизу. Я не вижу. После чего она смеется и поворачивается к своим спутникам. Да, я их узнаю! Это же те, наемники! Ориентацию поменяли, не иначе. Флипа подходит к лошади. Один из наемников соскальзывает с седла, ласково берет Флипу под локоть. Они улыбаются. Что их там так веселит? А мне не хватает дыхания, у меня заплетаются ноги, и пес меня бросил… Бросил…

И тут я вижу Кира-пса пружиной взлетающего с земли и вцепляющегося Флипе в горло. Секунда, и она валится на трупы, а Кир уже скалится на ее сопровождающего. Тот пятится, пытаясь достать меч. Вот не хватало мне еще, чтобы и этого Кира убили! От этой мысли у меня открывается второе дыхание, и я начинаю наращивать скорость. Ох, как мне потом плохо будет! Если выживу, конечно.

И тут второй наемник трогает повод коня, пытаясь направить последнего на собаку. Конь по понятным причинам сопротивляется. Бедняга же не знает о заклинании, пугающем лошадей. И он упрям. Он, наверное, боится спешиться, и потому тупо бьет лошадь сапогами по бокам. Конь не идет. Кир, у которого вся морда в крови, тем временем припал на лапы и следит взглядом за первым наемником. Наконец, тот делает резкое, отчаянное движение, позволяющее ему обнажить меч, и в эту секунду пес рыкает и опрокидывает своей массой человека на землю. Еще одно движение, и теперь кровью окрашивается не только морда собаки, но и ее грудь. Второй же тем временем приходит вместе с конем к единому решению — надо бежать, и успешно воплощает этот план в действие.

И вот я здесь. Я добежала. И очень хочется упасть. Смущает только то, что падать придется прямо на трупы — а это меня не слишком вдохновляет. Где первый Кир? Где он? Где он?! Ох, кажется, я глуплю… Ну где он может быть еще, как не возле пса?

Собака сидит, опустив голову. А возле нее лежит тело Кира. И сразу понятно, что всего лишь тело, потому что люди с такой раной на шее не живут.

— Флипа успела раньше, — глухо произносит второй Кир.

Да, вот она, месть брошенной женщины. Сама женщина лежит неподалеку с похожей раной на горле. Только если у Кира — ровный разрез, то Флипа… Флипу рвали на части.

А у меня в душе пустота. Опускаюсь на землю, и мне уже неважно, что там подо мной. Я вижу мертвого Кира, живого Кира, и все вокруг плывет и качается.

— Ханна! — слышу я голос полковника, замечаю обеспокоенность в нем, но мне уже все равно. Как там говорит Дуся, здравствуй, обморок? Ну, так здравствуй.

И охота же было этой парочке на бой смотреть. Но я сегодня добрый. Такой добрый, что аж самому противно! Вот даже заклинание невидимости на них повесил. Оно достаточно энергоемкое и счастливым я себя не ощущал, после того как сплел его, плюс к тому же пришлось вешать отпугивающее лошадей, а то затопчут на фиг! Подумав немного, я расщедрился и наложил на эту парочку любопытных заклинание дальнозоркости. На себя не стал. Мне не интересно было смотреть, как люди рубят друг друга в капусту.