А. Котенко - Странник удачи

— Ну что, госпожа Анжелика, — вежливо обратился к нам малек, — Сорро убедил вас взять с собой в путешествие нашего общего знакомого?

Как я поняла, Тавах не хотел распространяться о том, что он решил отдать нам мумию. Я поймала его обреченный взгляд. Этот человек прекрасно понимал, что каждый день может оказаться последним в его жизни. И только мы с Красной Банданой стали его последней надеждой на спасение если не жизни, то родины.

— Да, все будет в порядке, — сухо ответила я, не спуская глаз с разбойника, жевавшего очередную мясную отбивную.

К обеду нам предоставили галеру с тремя десятками гребцов. В единственную каюту Сунна силой мысли перенес золотой саркофаг с мумией. И когда все было готово, паренек подошел к правителю.

Бородатый малек, одетый в ярко-красный балахон, крепко обнял наследника и сказал ему что-то на ухо. Судя по обескураженному лицу, Сунна, мальчик узнал правду и хотел остаться с отцом, но тот велел двум слугам опустить юношу на галеру, как бы тот ни сопротивлялся.

— Все будет хорошо, Сунна, — крикнула я парню, который уже наполовину раздел борющихся с ним слуг. — Ты ведь уже не маленький, чтобы сидеть дома с папочкой?

Последняя фраза подействовала именно так, как я и ожидала. Парень толкнул в грудь сначала одного слугу, потом другого, и прыгнул в галеру. А когда он остановился напротив меня, то гордым тоном произнес:

— Правильно, Ваше высочество Анжелика, я уже взрослый!

Пока он бравился передо мной, гребцы успели отвезти галеру на такое расстояние, что воришка оказался просто не в состоянии спрыгнуть на землю. А к вечеру он вообще, свыкся с мыслью, что все так и надо.

Сунна очень много времени проводил наедине с Шамсхайятом. Один раз я даже застала его за очень странным занятием: паренек разговаривал с мумией, словно с куклой. Ну, ладно, если его утешают подобные выходки, почему бы и нет.

Алое южное солнце бросало на землю последние лучи, когда я, устроившись на носу, грустно смотрела на окрашенные в кроваво-красный волны западного залива. Я не заметила, как оказалась не одна. Случайно повела рукой, и… уперлась пальцами в твердое бедро. Когда я подняла глаза на соседа, то встретилась с тоскливым взглядом разбойника.

Парень обнял меня и прижал к груди.

— Не надо, Сорро, — я отстранилась.

— Я не нахожу себе места, если ты не рядом со мной, — он потупил взгляд, рассматривая носки собственных сапог.

— Зачем все это… ну, что творится между нами? — я не смотрела в его сторону.

— Наверное, так надо… судьбе…

— Ты меня не любишь, Сорро. Тебе не идет быть слабым.

Чисто из женского любопытства я бросила взгляд в его сторону. И пришла в ужас. Его лицо вытянулось, а на глазах, кажется, блестели слезы. Нет, мне показалось, такой мужчина не мог просто так взять и разреветься, хоть платочек подавай.

— Ты вообще, не любишь людей, — продолжила я. — Ты изменяешь им со смертью.

Эти слова Томойо, адресованные женщиной ее мужу, запали в мою душу. Был ли ее супругом Сорро или кто-то другой — не важно. Но эта фраза как нельзя лучше подходила моему разбойнику.

— Нет, Лика, — он положил голову на мое хрупкое плечо, а я поняла, что как бы тяжела она ни была, мне очень приятно, когда он прижимается ко мне, — я люблю драться со смертью. Но я ненавижу ее. И как-нибудь мы сразимся с ней вместе. С тобой. Правда?

Небывалая уверенность, мне показалось, охватила мою душу, и я выпалила то «ДА», которое разбойник так хотел услышать. А он еще раз поцеловал меня. Это неправильно. Но мне так нравится прикосновение его губ к моей щеке, меня уже перестает раздражать его грубая щетина, и я так хочу, чтобы наше приключение никогда не заканчивалось, потому что, добравшись до Нордэрда, наши пути разойдутся. Пусть даже к тому времени и отменят награду за голову смелого разбойника, но этому парню никогда не стать благородным рыцарем, и никогда ему не носить щита с собственным гербом, а еще ему никогда не быть моим мужем.

Что-то я размечталась. То ли закат, то ли обнимающий меня мужчина так на меня действовали. То ли тихие взмахи весел нашей галеры… Но я еще так далеко от дома. И, что самое страшное, чем ближе я к родине, тем больше опасностей поджидает меня впереди. И даже свободный некогда разбойник, сделавший одолжение, пообещав проводить дурочку-принцессу до Бата, уже никуда не торопится.

— Томойо — моя сестра, — шепнул мне на ухо Сорро, — а муж ее…

— Эй, голубки, чего воркуем? — услышала я где-то надо мной голос Рэтти, и все мысли о мгновенном возвращении памяти к разбойнику улетучились.

Я подняла глаза и увидела, что наша галера подошел вплотную к «Огненной Стреле», и штурман была несказанно рада нас видеть. Наши наемники помогли нам взобраться на бригантину, а Сунна, опять же с помощью телепорта перенес мумию с галеры на палубу.

— Так, — руки в боки, Рэтти посмотрела на нашу добычу, — и зачем мне на корабле полупротухший мертвец?

Часть 4. Острова Западного моря

В море жара казалась еще тяжелее, чем в пустыне. Влажный душный воздух давил на плечи и голову, и я ощущала себя погруженной в вязкую массу, из которой не выбраться. И только к вечеру приятная прохлада давала телу немного отдыха.

Наше судно мчалось против течения, устремившегося к южным городам Джанубтераб. И, несмотря на то, что мы шли на полных парусах, нам потребовалось дней семь, чтобы достичь берегов ближайшего острова. Удача сопутствовала нашей маленькой компании, и ветер, казалось, дул именно туда, куда и нужно было Рэтти, но и это не помогало окончательно победить силы природы.

На второй день плавания Сунна решил нарисовать нам новый флаг. У всех нашлись свои причины для ненависти к пиратским парусам Алой Короны. Сразу же, как мы отплыли из Джанубтераб, Сорро безапелляционно заявил о переименовании завоеванного судна.

Нет, он не позиционировал себя пиратом и не хотел становиться морским волком. Но и судно наше он решил назвать не менее гордо, нежели прежде — «Белой Акулой».

— Белые акулы, — грустно глядя за горизонт, сказал разбойник, обращаясь то ли ко мне, то ли к Рэтти, — никогда не нападают первыми.

В этом названии был весь Сорро. Двумя словами он выразил свое отношение к жизни и закону. И теперь Сунна, вымазавшись в краске до самых ушей, рисовал на черной материи, что мы вытащили из каюты капитана, большую белую рыбину с острыми зубами. Ню бегала вокруг полотнища, вымазав лапы в краске и оставляя на флаге аккуратные белые кошачьи следы.

О присутствии на судне Шамсхайята я потихоньку начала забывать. Сказать точнее, Сорро просто запирал меня в каюте Роджера с наступлением темноты, и я спокойно спала, когда оживающий последыш отправлялся на прогулку по палубе. Мне казалось, что Рэтти и Сунна похихикивали над моей трусостью, но когда я наивно пыталась расспросить их об этом, они подозрительно переглядывались и начинали активно поддерживать меня: живой мертвец на палубе — не к добру.