Игорь Ревва - Последнее заклятье

— А что, — краснея, шепчет она. — Здесь всегда так ходят?!

— Нет! — раздается за моей спиной голос Йорки. — И не надейся, девочка!…

Я оборачиваюсь. Йорка выглядит потрясающе. Ее платье напоминает Ларкино, и я не могу отвести от нее глаз. Я давным-давно не видел Йорку в такой одежде.

— Ты ужасно красивая, — говорю я ей от души.

— Не подлизывайся! — отвечает Йорка, но я вижу, что она смягчилась.

— Нет, правда!

— Ну, еще бы! — самодовольно усмехается Йорка, гордо встряхивая головой. — Тем более что я здесь, по-видимому, единственная блондинка!

Я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что Йорка права — люди вокруг нас действительно темноволосые. Может быть, здесь все такие? Но как бы то ни было, а нам надо убираться с пляжа. Окружающие уже начинают с любопытством поглядывать на четверку одетых людей, растерянно торчащих возле самого моря. Вот только моя рубашка…

Я стаскиваю ее с себя и внимательно осматриваю. Она похожа на жертву небрежного обращения случайной акулы, а не на писк моды. Что же делать?

Йорка, видя мое замешательство, отбирает у меня рубашку и тихо шепчет:

— Сейчас все будет в порядке! Пошли отсюда!

Я молча выпускаю рубашку из рук и иду за Йоркой. Ларка с Гилэйном следуют за нами. Проходя мимо чьей-то одежды, Йорка роняет мою рубашку на песок, тут же нагибается за ней и ловко подцепляет чужую.

— Ты что?! — испуганно шепчу я.

— Да ладно тебе! — небрежно бросает Йорка. — Никто не видел! Идем быстрее!

Я решаю с ней не спорить, забираю у нее рубашку и надеваю ее. Действительно, нам нужно как можно меньше обращать на себя внимание. Конечно, это воровство, но для меня сейчас главное не это.

— Куда нам теперь? — спрашиваю я.

— Сейчас выйдем в город, разберемся, — бормочет

Йорка на ходу.

Мы входим с пляжа в просторный зал с высокими потолками. В зале прохладно — это я замечаю только сейчас, попав сюда с жаркого солнца. Вокруг полно людей, все очень напоминает аэропорт. А может быть, это и есть аэропорт?! Фиг его знает!

Проходящие мимо люди бросают заинтересованные взгляды на нашу компанию. В основном почему-то на Йорку. Может быть, что-то не в порядке с нашей одеждой?! Я украдкой оглядываю Йорку. Вроде бы все нормально. Хотя, кто его знает, как оно должно быть на самом деле?!

— На тебя все смотрят, — шепчу я Йорке.

— Это потому, что я самая красивая! — отрезает она и гордой походкой направляется к дверям в дальнем конце зала. Интересно, откуда она знает, куда именно нужно идти?! Хотя… Колдунья, одним сло-вом.

Мы выходим из здания и оказываемся на улице. Неподалеку от нас стоит небольшая группа людей. Йорка крутит головой, втягивает носом воздух, словно принюхивается к чему-то, внимательно разглядывает все вокруг. Люди, как по команде, поворачиваются к нам и начинают о чем-то перешептываться. Нет, что-то здесь не то! Почему-то мы привлекаем слишком уж пристальное внимание к своим скромным персонам! Вот только чем?! Одеждой? Поведением? Но одеты мы, как и большинство окружающих, да и поведение наше ничем особенным не отличается — стоим себе, ничего такого не делаем. Может быть, они как-то чувствуют магию, исходящую от Йорки? Я делюсь с ней своими подозрениями, и Йорка презрительно фыркает.

— Не валяй дурака! — говорит она. — В этом мире магии нет места! Они даже мысли прочесть не могут! Они все, как слепые котята!

— А ты можешь прочесть их мысли? — интересуюсь я.

— Сейчас — нет! Я же говорю, этот мир не воспринимает магию! Я могу только определить, где находится выход отсюда! Что я сейчас и делаю!! А ты мне мешаешь!!! Своими глупостями!!!

Я вижу, что Йорка начинает злиться, и замолкаю. Но неприятное ощущение того, что за нами все наблюдают, не покидает меня ни на минуту. Такое впечатление, словно мы делаем что-то неправильно, ведем себя как-то не так, как надо. И я никак не могу понять, в чем же здесь дело?

— Так! — говорит Йорка и довольно хлопает в ладоши. — Нам здорово повезло! Никуда ехать не надо!

Выход находится здесь, совсем рядом — на крыше этого самого здания! Пошли!

Она круто разворачивается и идет обратно. Ну хоть это хорошо, машинально думаю я, следуя за ней. Что не нужно никуда тащиться…

В здании Йорка сразу же направляется к первому попавшемуся человеку. Это пожилой плотный мужчина, с каким-то то ли портфелем, то ли папкой в руках.

— Извините, пожалуйста, — вежливо произносит Йорка, — вы не подскажете нам, как подняться наверх?

Мужчина поворачивается к ней, и с лицом его что-то происходит. До этого момента на физиономии его лежала благостная мечтательная улыбка — видимо, он думал о чем-то своем, очень приятном. Но после Йоркиного вопроса улыбка на лице мужчины увяла. Брови его нахмурились, лицо приобрело презрительно-брезгливое выражение.

— Что?! — переспросил он.

Но у меня создалось отчетливое впечатление, что сделал он это чисто машинально. Если бы у него было хоть немного времени обдумать свой поступок, он вообще бы не ответил. Впрочем, так и получилось, когда Йорка повторила свой вопрос, — мужчина отступил на шаг, смерил Йорку с головы до ног презрительным высокомерным взглядом, на лице его явственно читалось самое неподдельное отвращение. Он возмущенно поджал губы и, ничего не ответив, быстро отошел, смешавшись с остальными людьми. Я заметил, что люди эти тоже смотрят на Йорку с нескрываемой неприязнью. Что-то тут не то! Что-то не в порядке! В голове моей лихорадочно бились самые разнообразные варианты. Что же может быть не то? На чем мы прокололись?

— Придурок какой-то! — бормочет Йорка, озираясь по сторонам. — Ну, плевать на него! Сами разберемся! Вон она, лестница! Пошли!

— Одну минуточку! — раздается вдруг громкий властный голос. Я оборачиваюсь.

К нам быстрым шагом приближается четверка людей, одетых в одинаковую одежду — светло-серые рубашки с короткими рукавами, серые брюки и черные ботинки. Мне на ум сразу приходит слово «форма». Действительно, похоже, что это какие-то представители власти — полиция или что-то в этом роде. Впечатление усиливают черные короткие палки, висящие на поясе у каждого из них. Один из этих людей на ходу натягивает на руки светло-серые перчатки. Лица всех четверых выглядят весьма решительно. Я останавливаюсь и замечаю за спинами этой четверки человека, к которому Йорка обратилась с вопросом. Нехороший холодок начинает распространяться у меня в груди. Я еще не понимаю, во что мы опять влипли, но то, что мы влипли, не вызывает никаких сомнений.

Вокруг нас сразу же скапливается толпа. Многие с осуждением смотрят на нас, некоторые — с недоумением или презрением. Человек в перчатках останавливается передо мной и снимает с пояса небольшую коробочку черного цвета.