Марина Казанцева - Нора под миром

— Да, Утопленный, тут вы явно переборщили с идеей. — недовольно заметил Экселенц.

— Абсолютно! — тот немедленно отказался от своих фантазий. — Просто я ув-лёкся. Мне так хочется наладить производство ужастиков в стране наших дорогих Гостей. Их жизнь так пресна, так однообразна, так удручающе бесцветна! А запах трупов так щекочет ноздри, так тормошит адреналин! Недаром в верхнем мире ни на миг не прекращается война! Сначала они переводят биомассу в регрессивную фазу, затем снимают об этом репортажи, потом кино, потом пишут книги, потом наперегонки кричат об этом в телешоу, потом мочат журналистов, потом устраи-вают показательные процессы, потом объединяются под мирным флагом и давят оппонентов по всей технологической программе, то есть снова переводят био-массу! Нет, братья, мы точно должны объединяться с вами: у нас так много обще-го!

Борис с Виктором обалдело переводили взгляды с одного трупа на другой. Кондаков пытался что-то проговорить, но не нашёл слов.

— Да что вы так встревожились, Виктор?! — расхохотался весельчак-Аристо-крат. — Вам же не предлагают немедленно заключать сделку! Мы просто подели-лись с вами своими планами на будущее. Успокойтесь, милый! От вас ничего здесь не зависит!

"А ведь и правда! — обрадовался в мыслях Виктор. — От нас ничего тут не за-висит!"

Он повеселел, расслабился и перспектива сосуществовать в одном прост-ранстве с трупами его уже не так смущала. В самом деле, они такие все миляги!

Прощание было трогательным. Дорогие Гости отбывали в обратный путь. Их посадили на дирижабль и они вместе со своим гидом, Диким Трупом, поплыли об-ратно на болото. Пользуясь случаем Борис с борта гондолы снимал панораму ПВТ. Там правда не было ни сельского хозяйства, ни заводов. Только города-кладбища и масса развлекательных комплексных мероприятий.

По случаю дня Единения доканывали последние запасы фейерверков. По-этому земля внизу вся так и вспыхивала искорками. Они плыли над сухими пыль-ными холмами. Дикий Труп, мечтательно сидел на краю корзины и, уцепившись за верёвки, пел чувственную песенку про череп на могиле.

Постепенно населённые места закончились и пошли болота. Вот вырисова-лась на островке деревянная церковь.

— Видали? — хвастливо спросил Труп. — Это классика! Музей!

И поведал Гостям, что это не что иное, как та хуторская часовня, в которой отдал Богу душу классический первопроходец жанра, Хома Брут.

— Заметьте, каков прогресс в отношениях между нашими мирами! — заметил он. — Тот лишь увидел вурдалаков, так и преставился. А вы просто молотки! Я вас уважаю! Высочайшим разрешением Президента музей вам оставят до конца всех съёмок на местности.

Они попрощались. Гости уходили по тропе обратно в свой мир. А Дикий Труп залез обратно, в свою петлю на балке. Он был смотрителем музея.

— Вить, а Вить. Я вот тут подумал. А ведь где-то тут у них существует и прост-ранство голых баб из всяких там журналов, ночной рекламы и послеполуночных передач. — сказал Борис, шлёпая сапогами по заболоченной тропе.

— Да ты что?! — ужаснулся Кондаков. — Даже и не думай! Это ж так затянет с головой! Там и пропадёшь! Еды-то у них тут нет!

— Я сам так думаю. Нельзя нашего мужика туда пускать, а то хердык стране.

Помреж, Володя Мазурович, ближе к ночи вышел покурить на волю. Неспеш-но брёл он по тропе куда-то за деревню. Погодка растеплилась и в воздухе так приятно пахло свежей травой. Уже смеркалось. Вова стоял под отцветшею черё-мухой и задумчиво делал последние затяжки прежде, чем пойти назад. Он скорее учуял, чем увидел какое-то движение.

Немного дальше, через открытое пространство, находились частые заросли низеньких, раскущенных берёзок. Там местные аборигены режут на зиму веники для бани. Вот из этих зарослей в лиловом сумеречном свете вышла пара.

Володя не сразу понял, что видит режиссёра Кондакова и оператора Бориса Немучкина — оба в болотных сапогах и матерчатых панамках с кармашком. Они медленно и торжественно переставляли ноги. Физиономии обоих украшались густой щетиной. Мазурович нутром почувствовал момент и невольно замер с си-гаретой в руке.

Режиссёр держал невысокого Бориса под локоть, а тот благоговейно прижи-мал к груди японскую камеру. Другой рукой режиссёр держал на локте корзинку, полную кассет. На безрукавке оператора газырями торчала обойма батареек. Глаза пришельцев поражали неземной печалью, одухотворённым блеском и пресветлой мудростью. Ничего не замечая, оба прошествовали мимо переставшего дышать помрежа. Ему вдруг показалось, что над головами у них немного засияло.

Они прошли, и лишь тогда впавший в прострацию Мазурович обнаружил, что сигарета прогорела до фильтра.

ГЛАВА 20. Это талант!

По графику съёмок с утра предстояло снять эпизод, в котором бабка Евдокия передаёт главной героине, Анастасии, наговорённый кусок смолы. Та должна по-том по сценарию прилепить его на заколку фермеровой жены. Но всеобщее недо-вольство таким графиком вылилось в открытую неприязнь со стороны актёров. Динара Пономаренко стала высказывать вслух, чтобы слышал Кондаков, что ей следовало бы выставить неустойку режиссёру за то, что за столько дней с начала съёмок она ни разу не участвовала ни в одном эпизоде. Пусть отпускает актёров в город и вызывает к назначенному времени, когда они и в самом деле пригодятся. Все были обозлены. Всех доставало отсутствие удобств и неважное питание.

— Я уеду, если сегодня же не приму участия в съёмке эпизода! — зверствовала Дина.

"Ступай, голубка!" — хотел ей злорадно ответить помреж Володя Мазурович, вспомнив, с каким трудом они с Семёновым пробились в Блошки. Но передумал и отправился к дачникам договариваться насчёт бани для актёров.

— Да в чём же дело?! — изумился дядя Саша. — Давно пора!

И немедленно отправился топить печурку. Несчастные актёры и все ассистен-ты обрадовались и забегали с полотенцами.

Дине Пономаренко в тот день банька обломилась. Кондаков неожиданно при-нял её ультиматум и перенёс первый эпизод на день раньше. Он горел работой и не собирался никого упрекать за рвение.

— Итак, снимаем сцену в доме фермера. Где смола?

Все начали оглядываться.

— Где Виолетта Егоровна?! — грозно рявкнул режиссёр.

— В бане. — ответил Димка-ассистент.

— Я серьёзно! — крикнул во гневе Кондаков. Сам он даже не помылся, вернув-шись с болота, и вонял какой-то дрянью. Всю ночь они с Борисом проторчали в монтажке, просматривая отснятый накануне материал.