Дмитрий Напольских - Четыре голоса Тьмы

— Насосом. И закрыли горлышко.

— Неужели такое возможно?! Что же там осталось? — потрясенно спросил я.

— Не знаю. Хотя, может, они уже придумали этому названию. Я тоже сначала не поверил. Тогда Зиггурт То… хотя нет… пусть будет просто Зиггурт… Так вот, один алхимик посадил в колбу поменьше — гораздо меньше, но с горлышком такой же ширины — мышь. Потом он перевернул ее и приставил к большой колбе. И открыл перегородку. Мышь упала. И через некоторое время задохнулась. Воздуха там не было. Алхимики создали пространство, в котором не оказалось ни одной из стихий. Абсолютно пустое пространство. Это был первый вывод Зиггурта — так называемые стихии присутствуют не везде.

— Потрясающе, — прошептал я.

— Да, Людвиг, именно так. Потом таким же вот образом Зиггурт отправил в колбу немного воды. Та, разумеется, разлилась по дну. Затем высыпал песок и камни, те попадали в воду. Она слегка помутнела, а в стороны полетели брызги. После пришла очередь Огня. Його создал небольшой язычок пламени. Его сбросили в колбу, и он сразу погас. Это был следующий вывод алхимиков: Огню для существования нужен Воздух. Його этим, конечно, возмутился. Какое-то время он провел с лаборатории и вместе с алхимиками получил несколько интересных результатов. Возможно, кое-что ты сможешь увидеть.

— А что же с Воздухом?

— Ах да. Воздух. Следующую колбу Зиггурт наполнил воздухом. Вернее, он подкрасил его дымом, чтобы даже маги других стихий смогли бы разглядеть происходящее. Он соединил две колбы, и через некоторое время дым равномерно распределился по всему пространству. В отличие от Воды и Земли, сохранивших неповторимость и уникальность объема и формы, Воздух расползся до однородного состояния. Потому-то древние и назвали его Великим Уравнителем. А Подогайн всего лишь выступил выразителем своей стихии. Серость и однообразие — в этом сущность Воздуха, Людвиг.

— Но эта серость нужна для того, чтобы горел Огонь — самая яркая, во всех смыслах, стихия…

— Да, поэтому нам надо основательно пересмотреть наши взгляды на магию. Разделение на стихии полезно практически, но что-то мы при этом упускаем, что-то очень важно. А теперь нам надо поговорить о твоем будущем.

— Да, старший. Каковы мои обязанности?

— Если ты спрашиваешь как обычный адепт Воды третьего уровня, то почти никаких. Молодым магам сейчас нечего делать на Дороттайне. Им разрешается иногда приходить в лаборатории и на дозорные вышки, чтобы посмотреть, как работают старшие коллеги. Но не слишком часто, чтобы не отвлекать их от важных, но совершенно бесполезных дел, — архимаг грустно усмехнулся. — А если же ты спрашиваешь, как член моей свиты…

— Я спрашиваю, как член вашей свиты, старший.

— Хорошо. Тогда у меня есть для тебя задание. Оно сильно не соответствует твоему формальному рангу, поэтому я не могу приказать тебе. Но для его выполнения нужен не столько высокий ранг, сколько сильное сродство со стихией.

— Я хотел бы услышать об этом задании.

— Как ты знаешь, остров закреплен на месте сотнями якорей. За прошедшую неделю их стало на пять десятков меньше. Казалось бы — это мелочь. Но если они продолжат пропадать, то нам придется тратить слишком много сил на удержание острова на месте.

— Что с ними случилось, старший?

— Мы вытащили обрывки цепей. Кто-то или что-то там, под Дороттайном, перегрызает сталь толщиной в руку, Людвиг. Мы должны это остановить.

Меня передернуло. Я представил зубы, способные на это. А потом тварь, у которой в пасти растут такие клыки. Зрелище получилось устрашающее.

— Было бы лучше, если бы экспедицию организовал Совет, но без Подогайна собрать заседание не удастся. А время терять нельзя. Мы несколько дней лили в море яд, но это не помогло. Посылали водных големов, но они оказались бессильны. Поэтому я решил отправить туда людей.

— Что я должен буду сделать?

— Надо спуститься под остров, выследить тварь и убить ее. Задача очень сложная. Ведь дышать под водой невозможно. Даже магам.

— Можно использовать гибкий шланг, — предложил я.

— Но если тварь перегрызет его, ты погибнешь очень быстро, Людвиг. Мы нашли другой способ, более изящный. Опять-таки с помощью алхимиков. Вторая проблема оказалась более серьезной — под водой нельзя использовать посохи. Так бы я отправился туда сам, но боюсь, что без посоха я… — архимаг красноречиво развел руками.

— А без посохов способны эффективно сражаться только огневики, — подвел я неутешительный итог. — Но толку от них под водой не будет.

— Ты прав и неправ одновременно, Людвиг. Во-первых, да, у огненных магов сродство со стихией самое сильное. И посох им не столь необходим, как всем остальным. Но подобный талант встречается и у других. Например, у тебя. К тому же ты молод, у тебя хорошая физическая форма и быстрая реакция. Под водой это очень важно, Людвиг.

— А во-вторых, старший?

— Во-вторых, у тебя будет напарник. И как раз огневик. Його. Он не совсем обычный маг. Ты сам это скоро увидишь. Тварь появляется ночью, так что погружение вы начнете этим вечером. К счастью, вода здесь теплая.

— Мне понадобиться оружие, старший.

— Оружие? — Парваль искренне удивился. — Зачем магу оружие?

— Я предпочитаю не полагаться на одну только магию. Тем более под водой. Никто не знает, как там все получится.

— Я… ммм… даже не знаю, где тут можно найти подходящее оружие, — я впервые увидел, как архимаг растерялся.

— Оружие я найду сам, старший. Догадываюсь, где его можно достать.

— Хорошо, Людвиг, делай, как знаешь. Тут я тебе не советчик. Приходи за час до заката в грузовую часть порта. Надеюсь, с тобой ничего не произойдет. За тобой будут негласно присматривать. Надеюсь, ты не против?

Я хотел возмутиться, но Парваль был прав. Во второй раз убийцы могут сработать лучше. Если второй раз будет.

— А что с Подогайном, старший? Неужели вы простите ему гибель соратников?

— Нет, Людвиг. Но сейчас не время сводить с ним счеты. Мы должны сохранить единство Совета, боюсь, что нынешнему главе жить осталось недолго. Щекир Годозайн совсем плох. Поэтому распри между архимагами неприемлемы, — Парваль резко сжал кулаки, — даже если некоторые из нас считают иначе. Ты можешь идти, Людвиг. До вечера.

Архимаг повторно стукнул молоточком по гонгу. Птицы одновременно замолкли. Я вздохнул с облегчением и вышел.

Його встретил меня недовольным взглядом:

— Ты не можешь претендовать на истину! — заявил он. — Ты всего-навсего мальчишка, который не видел настоящей жизни!

— Возраст — это формальный признак, — с ходу ответил я. — А формальности убивают, Його. До вечера.