Майкл Суэнвик - Драконы Вавилона

Лорд Уиэри вылез из Хьердисовой коробки, на ходу застегивая брючный ремень.

Вилл вытянулся по стойке «смирно» и доложил о проведенной операции.

— Жертвы? — спросил лорд Уиэри, а затем, когда Вилл покачал головой, сказал: — Ну, пошли посмотрим лошадей.

Вилл реквизировал обширное помещение, где, как говорят, когда-то держали свою живую контрабанду подпольные поставщики левой рабочей силы, а затем послал пяток солдат наверх, чтобы где-нибудь подобрали, украли или уж в крайнем случае купили соломы на подстилку.

— Отлично, — пробормотал лорд Уиэри, потрогав обитую железом дверь, которую Вилл еще не успел приказать снять. — Только не забудьте приделать засов.

Затем он увидел лошадей, и произошло редчайшее — его бледное лицо расцвело улыбкой.

— Они великолепны, они просто великолепны! — восхитился он. — Я рассчитывал на пять, но был готов удовлетвориться и тремя. Felicitas in media est[46], так ведь? Это знак судьбы.

Когда эти лошади находились вместе, было совершенно очевидно, что они принадлежат к одной и той же генетической линии. Узкие головы, сквозь бледную кожу явственно просвечивают толстые голубые вены. Под от рождения приросшими, никогда не открывавшимися веками пучатся огромные, как теннисный мячик, глаза. В темноте все эти лошади еле заметно светились. Но точно так же было ясно и другое: одна из них царица, а остальные ее подданные.

Лорд Уиэри подошел прямо к Эпоне и внимательно осмотрел ее зубы.

— Эта самая лучшая, — заключил он в конце концов. — Я возьму ее себе.

Вилл вздрогнул, но промолчал.

— Надо сразу же все подготовить. Снимите с нее мерки для седла и узды.

— Сэр! — Адъютант лорда Уиэри, хайнт по имени Трепло, щелкнул каблуками и отдал честь.

— То же касается и остальных. Этих дикарок нужно будет усмирить и объездить. Только старайтесь не применять силу больше необходимого. Ведь они — мои дражайшие чада, и я не хочу, чтобы их обезобразили. — И вдруг он повернулся к Виллу. — Командор Риддл, похоже, что я чем-то тебя обидел.

— Как может повелитель обидеть вассала? — Вилл изо всех сил старался не показывать своих чувств. — Это так же невообразимо, как то, что я обижу свою руку или что я поступаю против желаний своей левой ноги. Могут ли печень и кишки что-то иметь против мудрого руководства головы, своего царя? Этого просто не представить.

Будущая конюшня кишела солдатами, кто-то из них был занят делом, но по большей части они просто пришли поглазеть на лошадей. Вилл заметил, что здесь же находятся и все участники сегодняшнего рейда. И все они притворялись, что не слушают этот разговор.

— Какая ловкость языка, чудовищная ловкость! — Лорд Уиэри уставил на Вилла суровый осуждающий взгляд. — Откуда же тогда все эти вздрагивания, и вздохи, и непроизвольные тики, и потряхивание головой, и сморщенное лицо, и плотно сжатые губы, и порывы что-то возразить, виденные мною сейчас и говорящие громче, чем любые слова? Ты явно недоволен. Мной.

— Если так было, сэр, то я смиренно прошу прощения.

— Смиренно, говоришь? Ты противишься мне откро-веннейшим образом, а потом говоришь о каком-то смирении? Я такого терпеть не буду. Соври мне еще раз — и пеняй потом на себя.

— Но…

— На колени! — приказал лорд Уиэри; Вилл опустился на правое колено. — На оба колена!

Лорд Уиэри был сеньором Вилла, а потому коленопреклонение перед ним не было чем-то исключительным. Но Вилл был одним из его офицеров и всегда вставал на одно колено. Почва была здесь, как правило, мокрая и грязная, так что стоять на ней обоими коленями было крайне неприятно, да и брюки потом долго сохли. Была лишь одна причина заставить Вилла опуститься на оба колена: посильнее его унизить.

— А теперь, — сказал лорд Уиэри, — так как я твой сеньор и ты обязан мне повиновением, говори. Скажи мне, что я такого сделал?

— Лорд, эти слова не из тех, какие я сказал бы с охотой. Но ты приказал, и я обязан повиноваться. — Просто и без упрека Вилл объяснил, какие обещания дал он Эпоне, и заключил таким образом: — Здесь затронута моя честь, но только моя, а никак не твоя. Однако я все же прошу тебя обдумать все это серьезно.

Лорд Уиэри выслушал его, не перебивая. А затем приказал:

— Схватите его.

Что и было исполнено. Слева его держал малознакомый новобранец, однако справа была Дженни Танцышманцы. Она не смотрела ему в глаза.

— Разденьте командора до пояса, — приказал лорд Уиэри, — и дайте ему пять плетей. За дерзость.

10

ВОЙНА ЛОРДА УИЭРИ

Вилл лежал на животе, закрыв глаза и отстраненно удивляясь, до чего же ему больно. После расправы он уединился в своем по-солдатски скудном гнезде, построенном из прессованного картона, бельевых веревок и благотворительных одеял и прилепившемся сбоку к переходному мостку, по которому мало кто ходил и который качался и дребезжал каждый раз, когда внизу проезжал поезд. А теперь он дрожал под чьими-то ногами, звонко клацавшими по железным ступенькам лестницы.

— Мы принесли тебе воду. — На грудь Виллу шлепнулась двухлитровая бутылка из-под пепси, невесть где наполненная невесть какой водой; Оборванец сел у входа на пол и подобрал под себя длиннющие свои ноги, Дженни села рядом с ним. — Раньше я не мог, потому что Уиэри поставил меня сторожить его лошадей, да к тому же на две вахты подряд. К концу второй меня ноги уже не держали, я дополз до своей коробки и тут же отключился.

Страдальчески постанывая, Вилл сел, приложился к горлышку бутылки и стал ждать, с чем они, собственно, пришли.

Первую прорвало Дженни.

— Он не имел права так с тобой поступать! — выпалила она.

— Очень даже имел. Однако он был не прав, что воспользовался этим своим правом в данном конкретном случае.

Дженни негодующе фыркнула и стала рассматривать картонную стенку. Оборванец зашевелил губами, словно беззвучно обсуждая возможные выводы из этого утверждения. Затем он взглянул на Вилла и негромко, буднично сказал:

— Будет война.

— Чего?!

— Лорд Уиэри закрыл подземелья для всех, кроме йоха-цу. Не только для полиции, но и для всех остальных — транспортников, дорожных рабочих, водопроводчиков, газовщиков и электриков. А тех, говорит он, кто сам не уйдет, отметелят и выкинут силой. Есть даже приказ надежно их метить, чтобы, если вернутся, мы сразу их убивали.

— Бред какой-то. Мы же с ремонтниками всегда прекрасно ладили, и они свободно ходили, куда им только было нужно. Даже копов и тех мы не убивали. Конечно, мы давали знать, чья тут власть, чья тут сила, но в общем-то их не трогали. На этом стояла вся наша политика.