Виктория Абзалова - И на всех одна звезда

'Найду — …' взгляд у Дамона был жутким. У парня ведь даже оружия не было, да и владеть он им не умеет! О том, куда делись его дочь и эльфенок — думать было слишком страшно.

— Я успею, успею… — не пытаясь извлечь клинок, Дамон подхватил Сивилла, едва ли не бегом направляясь обратно. Он не заметил, что говорит вслух.

Движение и волна последовавшей боли — вырвали раненного из беспамятства. Юноша захрипел, вцепляясь окровавленными пальцами в ворот мужчины. Разноцветные глаза требовательно уперлись в лицо.

— Мастер… — на каждом выдохе изо рта выталкивалась темная густая струя, но губы упрямо складывались в виноватую улыбку.

— Держись, мальчик, мы успеем! Все будет хорошо, я же тебе обещал! — уговаривал его маг.

— Мастер, Ингер… простите… — хрип, тело сотрясают судороги, его едва удается удержать.

— Помолчи, глупенький! — сознание отстраненно отмечает: кажется, у парня уже агония.

— Мастер, Динэ… он… просто растерялся…

— Ну, конечно растерялся! Конечно, мы их найдем! — а потом он устроит небольшой катаклизм местного масштаба для особо избранных!

Он маг. Он черный маг. Он Черный лорд, в конце концов, но пытаясь уловить, задержать уходящую душу в теле, Дамон внезапно осознал, что удерживать ему некого. Взгляд разноцветных глаз остановился, замер в пустой неподвижности стекла, дыхание оборвалось и ни одни чары больше не могли помочь услышать неровный стук сердца.

Кора больно царапала лоб, но слез все равно не было. Ничего не было.

И не могло больше быть! Все его горькие слова, сомнения, рвущие душу на части при мысли о возвращении домой, которые он старательно отгонял от себя — обернулись еще более худшей реальностью, чем подсказывало воображение!

Отец возник перед ним неожиданно и его первые же слова хлестнули пощечиной. Вспыхнувший Диниэр даже отступил на шаг. Долг превыше всего, и он знал, что тоже самое Ориэнн вар Видар сказал бы любому из своих учеников, однако сейчас меньше всего хотелось восхищаться его беспристрастностью. Юноша растерялся: он в самом деле виноват, он не справился, он провалил задание, и Ориэнн имел полное право стыдится и как отец, и как наставник… Но почему то, что он все-таки жив не вызывает даже крошечной частички радости?!

— Я…

Диниэр попытался что-то сказать, но так и не нашел что. Что он не предатель, что он чудом выжил, и именно эти люди вытащили его с того света, при чем не единожды? Что он не трус, что он пытался умереть с честью? Замечательное оправдание! Первая из его уцелевших иллюзий обрушилась с громогласным треском, и Диниэр искренне не понимал, почему никто не оглядывается. Отчаянная попытка обнаружить в устремленном на него взгляде что-либо, кроме презрения, провалилась.

— Динэ? — Сивилл обнял его за плечо, делая своей неуместной защитой еще хуже.

Он демонстративно повернулся спиной к скривившему губы старшему эльфу, с тревогой вглядываясь в потерянного эльфенка.

— Что он сказал? — Ориэнн говорил на 'sin'dar', и юноша его не понял, — На тебе лица нет!

Какой позор! Он даже не может сохранить достоинство! — Динэ торопливо отвернулся.

— Успокойся! Ну подумаешь, какой-то спесивый остроухий! Далось тебе его одобрение! Он небось и половины того, что ты не видел, только и знает что морду задирать да заумные речи толкать… А вместо себя к врагу детей посылает! — последнее было сказано уже в глаза высокородного эльфа, побелевшего от гнева, — Хотя какой ты эльф! Такой масти чистопородистых эльфей не бывает!

Сивилл хамил с видимым удовольствием. Он еще не успокоился после рассказанной Диниэром истории о его семействе, убитый вид эльфенка, который явно не мог за себя постоять, взбесил его еще больше. А собственная смелость вот так в лицо высказать, что думаешь, — опьяняла. Чужой несколько нарочитый смех, заставил его вздрогнуть и тоже отступить.

— Щенок! — прошипел эльф на общем.

— Но забавный! — не согласился на 'sin'dar' второй, обнаруживая себя.

Диниэру показалось, что у него земля ушла из-под ног, и он не заметил как действительно оказался на коленях — Высокий, сам… За командиром последовали остальные, в том числе пятеро из его группы, Динэ не успел спросить себя зачем они здесь. Он вскинул голову, услышав следующую фразу:

— Какое милое дитя! Мне хотелось бы познакомиться с тобой поближе.

— А мне нет! — неожиданно отрезала Ингер тоном, которого они от нее никогда не слышали, и который обычно не ожидается от маленькой девочки. Она смотрела не приближающегося эльфа в упор, исподлобья, и детская непосредственность вдруг уступила место, чему-то иному, пугающему… чему-то, что слишком сильно напомнило ее отца в его холодном гневе.

— Вот как? Боюсь, придется! — наступающий эльф даже не пытался прикрыть угрозу.

И тут снова, уже в неведомо какой раз за этот день, удивил Сивилл. Юноша не мог не понимать, что влипли они крепко, но шагнул наперерез обоим командирам, загораживая собой Ингер и оттесняя ее к озеру, пока эльфы еще не зашли им за спину.

— Не смей даже приближаться к ней!!

— И что же ты сделаешь, колдунчик?

Ингер уже почти шагнула на Пути, когда все произошло очень быстро, слишком быстро даже для Диниэра. Меньше секунды, и — Сивилл медленно оседает вниз, прижимая руку к рукояти кинжала в животе, крик Ингер обрывается, когда в нее попадает заклятье. Динэ очнулся только тогда, когда один из молодых Стражей, по знаку командира намеревавшихся забрать девочку, пнул, метя в рану, силящегося подняться юношу, который складывал пальцы в простейшем огненном знаке, все еще прикрывая ее собой. Диниэр бросился на них молча, целеустремленно, и чтобы скрутить его понадобилось четверо.

Позже, раздумывая почему вышло все именно так, почему Ингер и Сивилл не прыгнули куда-нибудь в безопасное место сразу, как пытался приучить их мастер Фейт, заледеневший от подобного озарения, Динэ вдруг понял, что они беспокоились за — него?..

Дети всегда пропускают наставления взрослых мимо ушей, будучи уверенными, что есть более важные соображения, а Сивилл, судя по всему, не собирался так просто оставлять товарища, хотя он-то как раз не мог не осознавать всей опасности.

Теперь Сивилл мертв! Потому что зачем-то решил проявить мужество и благородство, а у кого-то его не хватило… Диниэр даже не спрашивал себя, мог ли он что-то сделать — безоружный против пятнадцати Стражей, десятеро из которых отборные опытнейшие бойцы. Не спрашивал должен ли был — выступить против сородичей, недавних соратников, принимавшего его клятву командира и отца… Он лишь знал, что своей секундой промедления нарушил нечто более важное и ценное, чем долг Стража, по поводу которого он столько сокрушался. Не говоря уж о том, что его растерянность стоила жизни другу, а в перспективе — скорее всего еще и ребенку.