Дэйв Дункан - Властелин Огненных Земель

Он озадаченно огляделся по сторонам. Верно, в печи полно было прогоревших углей, а на всем остальном лежал хорошо заметный слой серой пыли. Белье на постели возможно, стоило бы поменять уже давно, но у себя, наверху, он менял простыни всего пару месяцев назад.

Папа всегда запрещал всем остальным, даже фраллям, приближаться к избушке. Она же не ожидает, чтобы ателинг занимался домашней уборкой, нет?

Может, ее тогда раздражает беспорядок? Конечно, хлама в комнате было больше, чем умещалось на столе и стульях. Да и на полу тоже. Большая часть всего этого принадлежала на самом деле Эйлвину и другим друзьям, и ему стоило бы потребовать, чтобы они забрали свои шмотки, но все, что принадлежало ему, было нужно: его остроги для ловли рыбы, сети, крючки и грузила, лески; его конская сбруя, седла и попоны, ездовые сапоги; две мишени для стрельбы из лука, три… нет, четыре лука, охапка старых стрел и заготовки новых — древки, гусиные перья, клей, жилы… Валялись здесь также его учебные копья, мечи, щиты, шлемы — обычные игрушки, которыми разрешается забавляться всем мальчишкам перед тем, как они станут книхтами. Впрочем, неплохое собрание… Ну и, конечно, прочий мальчишеский хлам: мячи, деревянные головоломки, горные башмаки, сети для птиц, дротики, ловушки, две пары оленьих рогов, пара охотничьих ножей, вонючая медвежья шкура, которую они недостаточно сильно прокоптили… Все это можно было и выкинуть, но вот коллекцию ракушек и птичьих яиц, и модель драккара, которую он никак не мог собраться доделать… Слишком много книг. Фейну не нужны коробка красок и кисти, но это мама поощряла его занятия живописью, а папа считал, что некоторые из трех десятков набросков, сваленных в углу, вполне ничего; мама относилась к ним критичнее. Да, их тоже можно выкинуть, но не лыжи, не коньки и не весла! Он еще не слишком хорошо освоил лютню, но собирался серьезнее заняться ею этой зимой, и уж конечно, он может выбросить кучу этой одежды и обуви, из которых он все равно уже вырос. Большая часть веревок еще вполне годна была к использованию. Корзинку Бриндля вполне можно было выбросить, поскольку он все равно залезал в кровать к Радгару, а ее использовал как склад обглоданных костей.

— Ну? — грозно спросила королева. — Что ты скажешь обо всем этом?

Почему ее волнует это, когда Фюрндагум извергается, а на Вамбсеоке бесчинствует фюрдрак?

— Мне нужна комната побольше, — сказал он. — Папа, ты ведь не собираешься…

— Нет, он не собирается, — резко сказала она. — Если у Уфгита проблемы, пусть сам с ними и справляется.

— Он не может, — тихо произнес папа, вставая. — У него нет заклинателей, способных на это. Я должен сам справляться с этим, ибо я — Хлафорд Фюрландум.

— И оставишь меня вдовой? — всхлипнула мама. — А Радгара — сиротой? Ты ведь знаешь, какие шансы в поединке с фюрдраком. Ты считаешь, что мальчику из рода Каттера удастся выжить в этой жуткой стране без отцовской защиты? Или что этому твоему жирному брату удастся удержать трон после твоей смерти? Кто-то другой убьет его, и этот кто-то другой не оставит в живых ни одного юного Каттеринга, способного грозить ему.

Радгар тоже встал. Он дрожал, но после такой долгой поездки в этом не было ничего удивительного. Мужчинам позволительно дрожать, если они очень устали. Но это же несправедливо! Ко всем другим ребятам вернулись сегодня отцы, а его папе нужно снова уходить навстречу еще большей опасности.

Папа задумчиво посмотрел на него, словно прикидывая его дальнейшую судьбу.

— Мы, бельцы, не воюем с детьми.

— Еще как воюете! — крикнула она.

— Ну, не со своими детьми. Не всегда. Я же вот выжил.

— У тебя был старший брат!

Папа пожал плечами.

— Верно, был. Возможно, теперь ты понимаешь, почему я обязан ему.

— Ты устал, — сказала она. — Я не видела тебя несколько месяцев. Этот вулкан извергается уже не первую неделю. Тебе совершенно не обязательно нестись туда, сломя…

— Я должен, Шарлотта. Извержение здесь ни при чем. Извержения случаются то и дело. Мы говорим о фюрдраке. Это чудовище. Оно ужасно. Оно выжжет весь Вамбсеок. Тут на счету каждый час, каждая минута. — Он устало улыбнулся Радгару и протянул руки к жене. — Послушайте, оба. Я не говорил вам этого прежде. Много лет назад фильфвер сложил глитм для меня, и мой рок вовсе не огонь! Фюрдрак не может убить меня, понимаете?

Но запросто может ужасно изувечить, подумал Радгар. Фюрдраки убили его отца, Фюрлафа, и деда, Гюфблейса. Почему мама к нему не подходит?

— Я — Хлафорд Фюрландум, — повторил отец. — Эрл Уфгит просил меня помочь победить фюрдрака, и я не могу отказать ему. Радгар, я еду в Веаргахлейв. Я выезжаю через час… мне не хотелось ехать в одиночку… собирался взять Леофрика, но раз уж ты здесь, поедешь со мной? Я хотел услышать все о вашей замечательной поездке. Я очень горжусь тобой.

Мама открыла и закрыла рот, не издав ни звука, но сердце Радгара тревожно сжалось.

— Значит, мне не надо прибираться в комнате?

Папа расхохотался.

— Убирайся вон, кошмарный маленький наглец! Скажи, чтобы мне оседлали Спедига, а тебе…

— Он так же устал, как ты! — рявкнула мать. — Он всего только ребенок! Он…

— Он сын фейна, — сказал отец. — Прими горячую ванну. Оденься потеплее. Захвати еды на день, потому что я умираю с голода и подозреваю, что ты тоже. Нам, возможно, придется заночевать там. Подумай, что нам еще может понадобиться. Ты успеешь еще поесть, так что поешь как следует, когда оденешься. Жди меня здесь через час с лошадьми.

Ура!

— Да, сир! — отозвался Радгар, салютуя, как положено фейну. Он вышел и тут же сунул голову обратно в дверь. — Я все уберу, мама! — Он поспешно закрыл дверь за собой прежде, чем она успела ответить. Если он наклонится, чтобы завязать шнурок, ухо его окажется у самой скважины…

— …а ты? — произнес папа. — Я схожу с ума. Полгода прошло. Я скулил по тебе каждую ночь.

— Что? — Мамин голос звучал как-то странно. — Никаких изнасилований? Никаких оргий в лагере? Никаких шивиальских красоток-девственниц за…

— Только не я. Ты сама это прекрасно знаешь. Возможно, я иду на смерть, милая. Это ты тоже знаешь. Фюрдрак может оказаться гораздо опаснее, чем война. Пожалуйста, не гони меня! Прошу тебя. Молю тебя. Проси все, что хочешь.

— Откажись биться с фюрдраком.

— Что угодно, только не это.

— Это я от тебя слышала еще в день нашей свадьбы. Ты всегда так: все что угодно, только не это. Как только тебе приспичит поиграть в жеребца, ты готов обещать мне все пастбище, кроме того клочка, на котором ты стоишь.

— Если я откажусь от этого, я буду не тем мужчиной, за которого ты вышла замуж. Меня сочтут трусом. Новый король Бельмарка, новый эрл Каттерстоу. Ты этого хочешь? Стать женой опозорившегося фейна?