Дэйв Дункан - Тень

Вдали показались дома Фэрмола. Это местечко было настоящим водным курортом, оазисом — родники, каналы, даже водохранилище, оно же бассейн. Именно поэтому Виндакса перевели сюда. Орел Потро пронесся над бассейном, почти касаясь крыльями воды; Ледяная Молния летела следом; Острый Коготь описывал круги, высматривая насест.

Вдруг до Тени донесся вопль Карэмэна: Потро сиганул в воду, подняв фонтан брызг, и скрылся из глаз, птица его полетела дальше. У зрителей перехватило дыхание. Несколько томительных мгновений — парнишка вынырнул и поплыл к берегу. Юный идиот мог сломать себе позвоночник, теперь дед задаст ему хорошую взбучку. Впрочем, вряд ли на Потро это произведет глубокое впечатление.

Острый Коготь плавно спланировал к полуразрушенной невысокой каменной стене и приземлился рядом с Ледяной Молнией. Сэлд улыбнулся Карэмэну и поспешил специально заученными жестами поблагодарить орла. «Спасибо» — СасеСЕсо нобоСОбо… Добавить еще девятый слог, и получится: «Угощайся. Моя добыча — твоя добыча».

Гребень Острого Когтя пришел в движение, но орел говорил чересчур быстро, Сэлд ничего толком не разобрал, уловил лишь что-то вроде «птенцово чириканье». «Детский лепет». Ага, орел подшучивает над своим бывших хозяином. Принц Тень рассмеялся и потянулся к гребешку. Коготь зыркнул на него огромным глазом, милостиво пригнулся и позволил потрепать себя по гребню. И тут Тени пришлось собрать волю в кулак и вынести весьма неприятную процедуру.

Темнота, жаркое, зловонное дыхание… Громадный клюв приблизился к лицу, накрыл его; черный слюнявый язык растрепал волосы — Острый Коготь гладил по гребешку своего друга-человека. Странное, довольно противное ощущение; Сэлд обрадовался, когда орел отпустил его.

Он еще раз потрепал орлиный гребень, вытер ладонью слипшиеся волосы, вприпрыжку сбежал по ступеням и внизу нагнал Карэмэна. Выражение морщинистого лица старика удивило его.

— Что-нибудь не так?

— Опасная штука, — проворчал Карэмэн. — Намерения у него добрые, да вкус у тебя не тот, и это может вызывать непроизвольную реакцию. Я его предупреждал, просил не рисковать, но орла ведь не переупрямишь.

Солнце светило мягко, но в лицо им дул резкий горячий ветер, от которого трескались губы и мгновенно высыхал пот. Они медленно побрели к селению. Фэрмол представлял собой, собственно, одну большую ферму. Вокруг были беспорядочно разбросаны сараи без крыш, огороды, фруктовые деревья. Валялся всякий хлам; уткнувшись клювами в землю, бродили куры. Крупного скота здесь, видимо, не держали.

Принц Тень вдруг осознал, что они остались вдвоем с Карэмэном — такая удача выпадала нечасто.

— Могу я задать вопрос?

— Ради бога. Но не обязательно получишь ответ.

— О Счагэрне. Почему вы согласились на перемирие? Вы выиграли битву за Аллэбан. Почему не воспользовались случаем и не захватили всю Ранторру?

Карэмэн замедлил шаг и повесил голову, точно курица.

— Не ты первый спрашиваешь об этом. Кое-кто думает, что Оролрон перехитрил меня.

— Я не хотел…

— Все в порядке. Тебе следует знать. Очень просто, юный Принц Тень. Выбирать не приходилось, у меня больше не было войск.

— Не было войск? — тупо переспросил Сэлд.

Косматая седая шевелюра склонилась еще ниже.

— Орлы были сыты по горло. Битва за Аллэбан потрясла их: птицы сражались с птицами. Они не трусы, но война — это нечто выше их понимания. И учти, век их куда длиннее нашего, им есть что терять. Они помогли нам, свергли монархию в Аллэбане и освободили из клеток своих собратьев. Но они дорого заплатили за это, слишком дорого. Орлы не сильны в арифметике, но они видели трупы. И птичьих трупов на поле боя было больше, чем человечьих.

Принц Тень перечел все, что смог достать об этой древней войне, но ему никогда не приходило в голову посмотреть на нее с орлиной точки зрения. Лучники-летуны против птиц, чье единственное оружие — когти. Как бы он себя чувствовал, доведись ему участвовать в такой битве? Сколько орлов пристрелил бы, прежде чем им удалось бы добраться до него? Зависит от численного превосходства птиц и от искусства летунов.

Если же всадник убит или искалечен, его орел из-за шор на глазах тоже становится совершенно беспомощным, падает и погибает.

— О них я и не подумал, — честно признался Сэлд. — Как они настроены теперь?

— Все также, — ответил Карэмэн. — Подросло новое поколение людей, но орлы — те самые. Твой Виндакс небось мечтает вернуться на Рамо во главе армии диких орлов? Хорошо, что я тебя просветил.

Тень покраснел, но Карэмэн притворился, что не заметил. Старик угадал: они с Виндаксом действительно примерно так себе все и представляли.

— А что, если один к одному? — спросил он. — Человек-верхом-на-птице против человек-и-птицы?

Карэмэн искоса глянул на него, потом опять уставился в землю.

— У республики мало солдат, и бездельников-аристократов тоже больше нет. Прикинь сам.

Сэлд наморщил лоб.

— У «плетенки» есть свои преимущества: птице легче маневрировать, но зато я не могу направлять ее. Кроме того, положение неустойчивое, и это мешает целиться. Но если противник убьет меня, орел может уцелеть.

— Если же убьешь ты, его орел погибнет.

— Верно, — согласился Принц Тень. — Мало того, он может застрелить мою птицу — она куда более удобная мишень, чем человек. Я тоже могу случайно попасть в его орла. Паршиво получается, как ни поверни, а?

Карэмэн снова кивнул:

— Оказаться в небе слепым и беспомощным — это ад для орла, худшая пытка, самая страшная смерть.

— Словом, если бы Оролрон не пошел на перемирие и двинул бы свою армию против республики…

— Птицы остались бы в стороне, и исход сражения не вызывает сомнений: разве по силам крестьянам тягаться с летунами?

В Счагэрне вовсе не Оролрон провел Карэмэна — напротив.

Они услышали шум мощных крыльев: Острый Коготь с Ледяной Молнией пронеслись над их головами и уселись на конек крыши, чтобы наблюдать за переговорами.

Все уже было готово к встрече. На траве в тени дома полукругом расставлены стулья. Вокруг разбросаны игрушки. Виндакс заранее занял свое место — не любил, чтобы его выносили при свидетелях, — и беседовал с двумя голенькими ребятишками. Малыши сидели на установленных в центре лужайки качелях; завидя гостей, они мигом соскочили и убежали. Принц Тень придал лицу жизнерадостное выражение и отвесил своему принцу положенный поклон. Но перед ним был не тот человек, которому он служил и которого ему так недоставало. От прежнего Виндакса остались лишь руины, уродливые обломки, скрюченные и ссохшиеся. Вся нижняя часть тела была парализована, на месте носа — ужасающая пустота. Он потерял все пальцы, кроме двух жалких обрубков; на одном из них сверкал золотой перстень с печаткой наследного принца Ранторры. Пышное придворное одеяние исчезло без следа; Виндакс был одет в коричневую домотканую крестьянскую робу, которой его из милости снабдили хозяева дома. Даже эти тряпки были ему велики и висели мешком. Принц Тень частенько задумывался, как бы держалась Элоса, доведись ей увидеть дело рук своих, — и содрогался, представляя, какая ненависть к ней тлела в этом изувеченном теле.