Владимир Аренев - Время перемен

— Что «ну как»? — едко уточнил он.

Голубоглазая сообразила, что ляпнула лишнее, покраснела, но не сдалась:

— Я имела в виду, как вам у нас, нравится?

«И чего я взъелся, в самом деле?»

— В целом — неплохо, но отдельные моменты, мягко говоря, печалят.

— Понимаю, — кивнула она. — Послушайте, я хотела вас попросить… не для себя, не подумайте! Для папы.

— Что с папой? Только учти, я не всемогущий.

— Но вы же друг Создателя! — в широко распахнутых глазенках — все та же искренняя вера в тебя. — А с папой… он пропал.

«Вот так. Похоже, люди… и эльфы пропадают здесь слишком часто».

— А чем могу помочь я?

— Учитель говорил, вы отправитесь в Топь. И…

— Подожди-подожди! — поднял руки Журский, пытаясь хоть как-то привести свои мысли в порядок. — О каком учителе идет речь? И при чем здесь Топь?

— Речь идет, вероятно, обо мне, — отозвался Мэрком. Судя по всему, старец поднимался по лестнице и слышал конец их разговора. — Что же касается Топи и прочего… Нимроэль, я же просил тебя!..

— Прости, учитель. Просто я подумала…

— Оставь нас, Нимроэль. И впредь, будь добра, старайся выполнять мои просьбы, хорошо.

— Я слышал, у нее пропал отец, — осторожно сказал Журский, когда девушка ушла.

Мэрком устало потер виски:

— Это долгая история. Пойдем-ка к вам, там поговорим.

— Дело в том, — вымолвил старец, когда они сели в гостиной, — что ее отец на самом деле пропал. Он тоже был одним из моих учеников — и вместе с тем, едва ли ни единственным моим другом. Вместе с ним мы пытались постичь природу и суть тех изменений, что творятся в Нисе. Тирэльвур решил заняться исследованием Топи. К сожалению, там он и сгинул.

— Почему же тогда ваша ученица говорит, что ее отец пропал? Он не умер?

— Мы не знаем. Может, умер, может, нет. Он просто ушел туда с отрядом — и обратно никто не вернулся. А все мои попытки узнать об их дальнейшей судьбе ничего не дали. — (Журский сначала не понял, о чем идет речь, и представил себе Мэркома, проглядывающего утренние газеты, чтобы «узнать об их дальнейшей судьбе». Потом вспомнил, что имеет дело с волшебником, мысленно чертыхнулся и продолжал слушать дальше). — Отправлять в Топь еще один отряд мне запретил Бурин-дор. Во всяком случае, до тех пор, пока в наших знаниях о Топи не произойдет качественного рывка, до тех пор, пока я не смогу гарантировать, что еще один отряд не пропадет, как это случилось с Тирэльвуровым. А откуда в таком случае взяться качественному рывку?!

— А девочка, значит, считает, что мы сможем ей помочь?

— Да.

— А вы, Мэрком, в это верите? — неожиданно спросил Журский, наклоняясь вперед и пробуравливая взглядом старца.

— Я давно уже ничего не принимаю на веру. В данном случае… я бы хотел, чтобы вы попытались. Только не спрашивайте меня, как именно. Не знаю. Да и вообще…

— У вас здесь, наверное, есть библиотека или что-нибудь подобное? Мне нужно больше информации, понимаете. Как можно больше информации. Все, что у вас есть. И не только про Топь, вообще про мир.

— Боюсь, вам их все не одолеть. Книг слишком много, это несколько сот книжных полок.

— И все-таки мне придется прочесть хоть что-то. И еще, мне нужны будут постоянные консультации. Надеюсь на вашу помощь.

— Разумеется. …Скажите, Максим, а почему…

— Почему я вдруг так загорелся желанием помочь вам? Наверное, совпадение впечатлило. — Он задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла и объяснил: — Очень на дочку мою похожа.

— Нимроэль?

— Да, Нимроэль. Как видите, все завязано не на благих помыслах, а исключительно на эмоциях и на личных чувствах.

Мэрком подумал, что дело-то в том, что благие помыслы, как правило, в таких случаях становятся частью личных чувств, — подумал, но промолчал.

— Ну, — Максим наигранно бодро прихлопнул себя по коленям и поднялся, — время позднее, пойду-ка я вздремну. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Мэрком проводил Журского взглядом, в котором перемешались сочувствие и усталость. Почему-то после сегодняшнего разговора спутник Создателя показался мудрецу более понятным, более эльфийским, что ли… На какое-то мгновение Мэрком даже пожалел, что не поделился с Максимом своими предположениями. В конце концов, тот платок… он, конечно, принадлежал дочери Журского, но кто сказал, что она осталась в Нисе? Девочка вполне могла прийти сюда, бросить платок и вернуться обратно в свой мир. Допустим, она торопились вслед за отцом, когда же увидела, что того нет, оставила знак и поспешила обратно, чтобы надлежащим образом собраться «для приключения». И вот пока она там у себя собирается, здесь пройдет еще не один день.

«Ерунда какая! „Знак оставила“! А кровью зачем было его измазывать?» — он в отчаяньи грохнул кулаком по подлокотнику.

Завтра же он попросит Кэвальда сходить к Кругам. И вообще, может, придет какая-нибудь информация из столицы, куда были отправлены запросы и описание девочки. И еще — надо поставить у Кругов охрану, чтобы никто посторонний не совался. Не хватало еще только, чтобы эльфы шастали туда-сюда между мирами…

Здесь он вспомнил рассказ Элаторха — и снова стукнул кулаком по креслу: как можно было забыть?! Проход-то скорее всего закрылся, если тамошний мохнатик не солгал. Выходит, и девочка не могла просто так уйти-прийти, и уж тем более ничего не грозит какому-нибудь заблудшему эльфу, по случайности попавшему в Круги.

…И значит, если она все-таки проскочила сюда, то и деться никуда не могла. Она где-то в нашем мире. Только — где?

И откуда взялась та кровь?

Библиотека в здешней башне Мэркома была небольшой. Оно и понятно: основные книги находились в башне городской, где чародей жил; поскольку здесь он только проводил опыты, то и литературу собрал соответствующую.

— Во всяком случае, я не буду страдать, выбирая, что именно штудировать, — подытожил Максим. Из всех имевшихся в наличии трудов он счел подходящим только громаднейший фолиант «О природе Срединного и народах, его населяющих, с иллюстрациями Руклида и комментариями Мэркома». Ну а собственно книгу писал, как понял Журский, целый коллектив авторов.

— Ну что же, на ближайшие несколько часов занятие у вас есть, — сказал Мэрком. — Мне необходимо отлучиться. Если что-нибудь потребуется, позвоните в колокольчик и кто-нибудь из слуг обязательно прийдет.

Журский поблагодарил старца и углубился в чтение. Это оказалось не таким уж простым делом. «О природе…» несколько отличалась и от монографий, которые Максиму приходилось изучать по роду свой профессиональной деятельности, и от книг масс-культуры. Построение фраз, способ изложения информации — все это казалось необычным, сбивающим с толку. Да еще и иллюстрации эти на разворот, отвлекающие внимание. Максим с недоверием разглядывал их: «Неужели здесь на самом деле обитают такие звери?!» К тому же ненасытным прометеевым орлом постоянно терзала мысль о дочери. В конце концов Журский отложил книгу и отправился на поиски Кэвальда. Впрочем, сами поиски так и не состоялись — проходя мимо очередного окна, Максим увидел опускающуюся во дворе башни меганевру, а на ее спине — знакомого разведчика.