Дэвид Эддингс - Повелитель демонов из Каранды

Закет устало засмеялся.

— Легендарные сендарийские добродетели, — сказал он, — долг, честность и практицизм. — Он пожал плечами. — Почему бы и нет? Если это доставит Дарнику радость, он может завести лошадей в коридоры восточного флигеля, если ему угодно.

— О нет, не думаю, что это ему понравится, — ответил Гарион после минутного раздумья. — Вы забыли еще об одной сендарийской добродетели — уместности. Лошадям не место в доме. Кроме того, — добавил он, — мраморный пол может повредить их копыта.

Закет снова улыбнулся.

— Вы бесподобны, Гарион. Иногда придаете такое значение пустякам.

— Важное состоит из пустяков, Закет, — поучительным тоном возразил Гарион. Он взглянул на сидящего напротив него изможденного человека, чувствуя сожаление, что вынужден обманывать того, кто ему искренне нравился. — С вами все будет в порядке? — спросил он.

— Надеюсь, что буду жив, — ответил Закет. — Знаете, Гарион, одна из величайших загадок в этом мире — это то, что люди, которые отчаянно цепляются за жизнь, как раз и погибают, а так как я к жизни равнодушен, то, вероятно, проживу сто лет.

— Я не фаталист, — произнес в ответ Гарион. Тут ему пришла в голову мысль. — Вы не будете расстроены, если мы запремся в восточном флигеле изнутри, пока опасность не миновала? — спросил он. — За себя я особенно не волнуюсь, но меня беспокоят Сенедра, Лизелль и Эрионд. Они не пышут здоровьем, а тетушка Пол говорит: чтобы пережить чуму, нужно иметь большой запас жизненных сил.

Закет кивнул.

— И в самом деле — мудрая мысль. Давайте оградим от опасности женщин и мальчика, если это вообще возможно.

Гарион поднялся.

— А теперь вы должны поспать, — сказал он.

— Не знаю, смогу ли я заснуть. У меня сейчас так много забот.

— Я пришлю к вам Андель, — предложил Гарион. — Даже если она наполовину так хороша, как считает тетушка Пол, она даст вам что-нибудь, отчего уснет целый полк… Мы некоторое время не увидимся, — сказал он с искренним сожалением. — Всего доброго, и берегите себя.

— Постараюсь, Гарион. Постараюсь.

Они молча пожали друг другу руки, Гарион повернулся и, тихо ступая, вышел из комнаты.

Несмотря на все уловки Гариона, ищейки Брадора следовали за ним по пятам. Дарник, Тоф и Эрионд пошли в конюшню и вернулись обратно с лошадьми, сопровождаемые вездесущими полицейскими.

— В чем причина задержки? — спросил Белгарат, когда они опять собрались вместе на верхнем этаже в комнате, в торце которой на возвышении стояло кресло, очень похожее на трон.

— Не знаю, — ответил Шелк, озираясь. — Наверное, все начнется с минуты на минуту.

И тут же у закрытых дверей восточного флигеля послышались крики, топот бегущих ног, звон оружия.

— Кажется, началось, — произнесла Бархотка, словно ставя диагноз.

— Давно пора, — проворчал Белгарат.

Изнутри здания, как бы в ответ, донесся гулкий топот. Двери, ведущие наружу и в другую половину дворца, с шумом распахнулись и снова захлопнулись.

— Они все покидают дворец, Пол? — спросил Белгарат.

Ее взгляд стал отрешенным.

— Да, отец.

Топот и хлопанье дверьми продолжались несколько минут.

— Ну и ну, — вкрадчиво произнес Сади, — как их тут много.

— Может, вы наконец прекратите восторгаться своим успехом и кто-нибудь из вас троих пойдет и снова запрет двери? — проворчал Белгарат.

Шелк усмехнулся и выскользнул в дверь. Через минуту, хмурясь, он вернулся обратно.

— Небольшое затруднение, — сообщил он. — У часовых, которые стоят у главного входа, кажется, слишком развито чувство долга. Они не ушли со своего поста.

— Хороший получился отвлекающий маневр, Шелк, нечего сказать, — саркастически произнес Белгарат.

— Мы с Тофом с ними справимся, — уверенно сказал Дарник. Он подошел к стоящему перед камином ящику и выбрал оттуда крепкое дубовое полено.

— Уж слишком ты прямолинеен, дорогой, — прошептала Полгара. — Я уверена, что ты не станешь их убивать, так что рано или поздно они очнутся и побегут прямо к Закету. Думаю, тут нужно действовать похитрее.

— Мне не нравится это слово, Пол, — возразил он.

— Ну, скажем, «подипломатичнее».

Он на минуту задумался.

— Но ведь это одно и то же.

— Да, конечно. Но так звучит гораздо лучше, правда?

— Полгара, — твердо произнес кузнец. Гарион весьма редко слышал, чтобы он называл ее полным именем. — Я не хочу быть неразумным, но как же можно так жить, если нам на каждом шагу приходится обманывать и выкручиваться? Ну, право же, Пол.

Она посмотрела на него.

— Ах, мой Дарник, — произнесла она. — Как я тебя люблю. — И с девической пылкостью бросилась мужу на шею. — Ты слишком хорош для мира, ты это знаешь?

— Ну, — сказал он, несколько смущенный таким проявлением чувств, которые, как он был убежден, нельзя показывать на людях, — ведь это же вопрос порядочности.

— Конечно, Дарник, — без возражений согласилась она.

— И все же, что будем делать с охранниками? — поинтересовался Гарион.

— Я о них позабочусь, — улыбнулась Полгара. — Никто ничего не увидит и не услышит. Мы улизнем незаметно, как тени, если, конечно, отец отвечает за свои слова.

Белгарат оглянулся на нее и подмигнул.

— Можешь на меня положиться, — сказал он. — Дарник, веди лошадей внутрь.

— Внутрь? — в изумлении спросил кузнец.

Белгарат кивнул.

— Мы уведем их в подвал.

— Я не знал, что здесь есть подвал, — сказал Шелк.

— Закет этого тоже не знает, — самодовольно ухмыльнулся Белгарат. — И Брадор тоже.

— Гарион! — воскликнула Сенедра.

Гарион повернулся и увидел сияние в середине комнаты. Затем появилась Цирадис с завязанными глазами.

— Поспешите, — произнесла она. — Вам нужно успеть в Ашабу до конца недели.

— В Ашабу? — воскликнул Шелк. — Ведь мы стремимся в Калиду. Человек по имени Менх туда вызвал демонов.

— Это не к спеху, принц Хелдар. Демоны должны вас меньше всего беспокоить. Но знайте — Менх тоже направляется в Ашабу. Его остановит лишь выполнение одной из тех задач, которые должны быть решены прежде, чем Дитя Света и Дитя Тьмы встретятся в Месте, которого больше нет. — Она повернула к Гариону свое лицо с завязанными глазами. — И время выполнить эту задачу наступило, Белгарион Ривский. Если же ты и те из твоих друзей, на кого возложено выполнение этой миссии, не исполните ее, весь мир погибнет. Поэтому, заклинаю вас, отправляйтесь в Ашабу. — И с этими словами она исчезла.

Некоторое время все молчали, глядя туда, где только что стояла прорицательница.

— Итак, — заключил Белгарат. — Мы едем в Ашабу.

Старик вывел всех в коридор. Пройдя его, они спустились вниз и по главному холлу подошли к тяжелой двери, ведущей в другую часть дворца.