Алина Багазова - Виолетта. Белый единорог

Стефан встал, твёрдый, как скала, предельно собранный и серьёзный. Я встала следом. Переполненные завистью взгляды девчонок и недоумением — парней, проводили до выхода.

— Я буду держать вас в курсе, — улыбнулся Учитель от двери, — непременно.

Мы шли по тропинке к домику Стефана, а у меня подгибались коленки. Как у первоеклассницы, идущей в кабинет директора (хотя в данном случае это не совсем так, надеюсь общаться с Мирабеллой мне не придётся…). Неужели я сейчас войду в его комнату? В святая святых… Туда, куда никто из учеников не входил, куда мы позволяли себе лишь заглянуть, приоткрыв дверь. И вот сейчас я переступлю порог…

Я не замечала, что творится вокруг, даже задиристые дёрганья за волосы снующих вокруг меня противных гоблинов ощутила не сразу, а когда ощутила — у меня не возникло злости, а только глупая улыбка на лице. Стефан шукнул на них и безобразники бросились врассыпную.

— Входи, дорогая, — Учитель пропустил (!) вперёд, распахивая передо мной дверь.

Я вошла, словно вплыла, в комнату и села послушно на диванчик, указанный мне лёгким жестом. Одним движением пальца Стефан материализовал в небольшом камине жаркое пламя.

Я оглядывалась по сторонам, пытаясь рассмотреть, как можно больше и запомнить, запечатлеть в памяти каждый уголок жилища моего самого любимого человека.

Большая, просторная комната освещалась множеством мерцающих «фонариков» под потолком, которые, судя по всему, были живыми, пульсировали и метались по периметру. Но я не знала названия этих существ, в Лесу их не встречала. Света было более чем достаточно, чтоб рассмотреть все детали обстановки. Весьма уютно, была б моя воля — осталась бы тут навсегда и чёрт с ней — человеческой реальностью! Две смежные стены: напротив двери и позади дивана, полностью занимали огромные стеллажи: полки, полки, полки — с книгами, статуэтками, сосудами, непонятного назначения стоящими, лежащими и свисающими предметами… Аж голова кругом.

Диванчик, на котором я сидела, располагался прямо напротив камина, буквально в трёх шагах, на полу — огромная пушистая шкура неизвестного мне зверя. Ноги приятно утопали в её длинном меху.

С волнением теребя кисточки пледа, наброшенного на диван, облизывая пересохшие губы, я не сводила глаз с языков пламени, пляшущих в камине. Учитель исчез в соседней комнате, вход в которую рядом с камином, я заметила только тогда, когда он туда шагнул. Оттуда изредка доносились позвякивание, шелест и тихое бормотание Стефана, словно он что-то увлечённо искал.

Я подняла голову, скользнула взглядом по стене и уставилась в изумлении на потолок. Звёздное небо с двигающимися, вспыхивающими, мигающими звёздами. Словно крыша вовсе отсутствовала… А вон там пронеслась комета! Ой, нет, это не комета!!! Это дракончики! Один несётся вслед за другим, изрыгая языки пламени.

Играют в догонялки. Сыновья нашей Кассиопеи, которые вылупились совсем недавно.

Их отец — дракон Светлых, Семицветик. Романчик у них произошёл аккурат перед боем за Кольцо Единовластия, а у драконов, как известно, всё быстро делается, даже беременность длится совсем недолго. Вот и плоды. Да… Наши бои мировых масштабов для них, вероятно — несущественная мелочь, не заслуживающая внимания и не мешающая воспроизводству. А что им? В отличие от нас, впереди — целая вечность…

Мы нарекли малышей Цефей и Персей. Эти созвездия, как известно, находятся поблизости с одноимённым с их мамочкой созвездием. Пока дракончики обитают лишь в Тёмном Лесу, неподалёку от родительницы, но я уверена, что когда немного подрастут — начнут передвигаться по всей территории Школы, в том числе и над Светлым Лесом. Пока же Семицветик сам прилетает сюда повидаться. Надолго он здесь не задерживается, не нравится ему наш Лес. Иногда Кассиопея водит детишек на границу — пообщаться с папочкой. Так мило и забавно выглядит эта семейка.

Раньше, говорили нам на занятии, драконов здесь было много, но во время одного из сильнейших боёв лет 400–500 назад они погибли, вовлечённые в процесс боя.

Тогда же погибло и много других существ, обитателей обоих Лесов. С тех пор они в такие моменты прячутся подальше от Воинов, которым в пылу боя всё равно уже — откуда брать энергию, из любого источника, лишь бы выжить самим и победить.

Уцелело тогда лишь по одному дракону на Лес. Совершенно малюсенькие, они росли, не видя друг друга, не общаясь. По-видимому, они всё же знали друг о друге, есть, наверное, у драконов чутьё на собратьев, какая-то незримая связь между себе подобными. Потому они частенько перекликались по ночам, когда в Лесах стоит относительное затишье. А когда началась пора взросления, Семицветик и Кассиопея однажды, будто сговорившись, встретились в небе, как раз на границе Тёмного и Светлого Лесов. Они словно чувствовали, что остались одни одинёшеньки в этом пространственном отрезке, сразу потянулись друг к другу. Но ритуал сближения был отточен веками и растворён в драконьей крови, несмотря на то, что рядом не было взрослых драконов, которые научили бы. Их обучала драконья природа, генетическая память. И, как бы им ни хотелось сразу перейти к делу, полагалось сначала долго флиртовать и постепенно знакомиться с партнёром, узнавать его.

И вот этой весной они достигли того рубежа, за которым начинаются серьёзные взрослые, «семейные» отношения. Даже наш бой не помешал им сразу же завести детёнышей. А теперь малыши резвятся прямо над моей головой…

Цефей и Персей сделали ещё кружок над домом Стефана, покрутились волчком и дунули в сторону вне поля зрения. Я очнулась от раздумий и, опустив голову, вновь уставилась на огонь. Да, в этой сказочной реальности постоянно что-то удивляет, потрясает, приводит в восторг…

ГЛАВА 26

— Не заскучала? — весело проговорил Стефан, появляясь, наконец.

— Не успела, — призналась я, показывая на небо.

— А… — он кивнул, — крыша есть, она просто невидима днём.

— Ага, — кивнула я, соображая. Днём, значит…

А потом увидела в руках Учителя странный предмет непонятного назначения. Круглая чаша, треснутая в двух местах, но при этом начищенная до блеска, прямо лоснящаяся. В ней что-то находилось. Стефан поймал мой взгляд и расплылся в загадочной улыбке.

— Знаешь, что это? — спросил он, присаживаясь рядом на диван и протягивая мне чашу.

Я осторожно взяла и увидела одинокое красно-жёлтое яблоко, лежащее на дне.

— Ну… яблоко, — непонимающе произнесла я, искоса глядя на Учителя. Он расхохотался.

— Да уж, не груша. Для чего он, знаешь?

— Чтоб съесть? — аккуратно вопросила я.