Холли Блэк - Отважная

– Уже темнеет.

– Быстрее ехать нельзя. Движение просто сумасшедшее, даже в этом направлении.

Она посмотрела на Луиса, словно видела его впервые. Его раны кровоточили, косички распустились, волосы завивались вокруг головы ореолом, но выражение лица оставалось спокойным и добрым.

– Мы успеем вовремя, – сказала Вэл, стараясь говорить уверенно.

– Я знаю, что успеем, – отозвался Луис. Они остановились, заехав на тротуар под пролетом моста. Луис выключил двигатель, выскочил из машины и опустил спинку сиденья, чтобы Вэл могла выйти. Она схватила шкатулку и выбралась из машины, пока Луис стучал по пеньку.

Вэл взобралась по лестнице, прижимая шкатулку к груди. Входя в темную комнату, она плакала.

Равус лежал в центре комнаты на полу. Он уже не был каменным, и его кожа стала мраморно-бледной. Кровь на полу засохла черными потеками, крошившимися у девушки под ногами, и ее подташнивало. Вэл опустилась рядом с ним на колени, открыла серебряную шкатулку и извлекла из нее сокровище. Сердце, холодное и скользкое, лежало у нее на ладонях, и она вложила его в кровавую рану, зияющую у Равуса на груди. Она оглянулась на Луиса, и, наверное, он что-то прочел у нее на лице, потому что ударил ногой стопку книг, подняв в воздух тучу пыли. Оба не говорили ни слова, пока мгновения бежали, и каждое потеряло смысл, когда стало ясно, что они опоздали.

Слезы высохли у Вэл на щеках, и новые не приходили. Ей казалось, что она должна кричать или рыдать, но все это не выразило бы чувства пустоты, которое росло в ней.

Вэл наклонилась вперед, проведя пальцами по мягким волосам Равуса, отводя пряди, упавшие ему на лицо. Наверное, он пришел в себя после захода солнца и очнулся в пустой комнате, испытывая жуткую боль. Звал ли он ее? Проклинал ли, когда понял, что она оставила его умирать в одиночестве?

Низко наклонившись и не обращая внимания на запах крови, Вэл поцеловала Равуса. Его губы оказались мягкими и теплыми.

Он закашлялся – и она отшатнулась, сев на пол. Рана зарастала у него на груди, сердце билось ровно и сильно.

– Равус? – прошептала Вэл.

Он открыл золотистые глаза.

– У меня все болит, – засмеялся он и тут же подавился. – Могу только заключить, что это хорошо.

Вэл кивнула и попыталась улыбнуться. Луис прошел через комнату и встал на колени с другой стороны от Равуса. Тролль взглянул на него, а потом – снова на Вэл.

– Вы оба… вы оба меня спасли?

– Вот еще, – сказал Луис. – Ты говоришь так, словно считаешь, будто Вэл было трудно явиться к Зимнему Двору, заключить сделку с Ройбеном, вызвать Мабри на поединок, отвоевать твое сердце, а потом вернуться сюда в час пик.

Вэл засмеялась, но смех показался ей слишком громким и невеселым. Равус продолжал смотреть на Вэл, и она вдруг испугалась, не противно ли ему, что она его спасла и теперь он будет в долгу перед той, кто вызывает у него отвращение.

Равус застонал и попробовал сесть, но у него не хватило сил, и тролль снова упал на спину.

– Я глупец, – заявил он.

– Оставайся лежать, – поспешно сказала Вэл, взяла одеяло и подложила Равусу под голову. – Отдыхай.

– Со мной все будет в порядке, – сказал он.

– Правда? – спросила Вэл.

– Правда.

Он поднял руку, чтобы погладить ей плечо, но она дернулась, когда его пальцы скользнули по ранам на спине. Его глаза долгие секунды удерживали ее взгляд, а потом он приподнял ее рубашку. Краем глаза она смогла увидеть, что ткань заскорузла от крови.

– Повернись.

Вэл послушалась, встала на колени и задрала на спине футболку. Она на секунду замерла в такой позе, а потом опустила футболку, закрывая спину.

– Плохо?

– Луис, – резко приказал Равус. – Принеси мне кое-что со стола.

Луис собрал нужные ингредиенты и поставил их на пол рядом с Равусом. Сначала Равус показал Луису, как смазать и обработать спину Вэл, потом научил, как лечить раны от выдранного пирсинга, и наконец переплел амарант, соляные корочки и длинные стебли зеленой травы и вручил Луису.

– Свяжи их в форме короны и положи Дэвиду на лоб. Надеюсь, этого будет достаточно.

– Возьми машину, – предложила Вэл. – Вернешься за мной, когда получится.

– Ладно. – Луис кивнул и поднялся на ноги. – Я привезу Рут.

Равус прикоснулся к плечу Луиса, и тот замер.

– Я думал о том, что было сказано и не сказано. Если слухи в одном из Дворов коснутся твоего брата, он окажется в большой опасности.

Луис встал, глядя из окна на сверкающий огнями город.

– Мне просто придется что-то придумать. Какой-то договор. Я всегда защищал брата, буду защищать и дальше. – Он обернулся к Равусу. – Ты кому-нибудь расскажешь?

– Я обещаю тебе мое молчание, – ответил Равус.

– Я постараюсь его заслужить.

Луис покачал головой и вышел за полиэтиленовую занавеску. Вэл проводила его взглядом.

– Как ты думаешь, что будет с Дэйвом? – спросила она очень тихо.

– Не знаю, – ответил Равус так же негромко. – Но должен признаться, что меня гораздо больше волнует, что будет с Луисом. – Он повернулся к ней. – Или с тобой. Знаешь, ты ужасно выглядишь.

Она улыбнулась, но спустя мгновение улыбка погасла.

– Я ужасная.

– Я знаю, что плохо вел себя по отношению к тебе.

Он отвел взгляд в сторону, на доски пола и собственную засохшую кровь, а Вэл подумала, до чего странно: иногда тролль кажется на сотни лет старше ее, а иногда – нисколько не старше.

– То, что сказала Мабри, ранило больнее, чем я ожидал. Я легко поверил, что твои поцелуи были фальшивыми.

– Ты не думал, что действительно нравишься мне? – изумленно спросила Вэл. – А сейчас ты понимаешь, что ты мне нравишься?

Равус повернулся к ней, и на его лице была написана неуверенность.

– Ты затратила много сил, чтобы этот разговор состоялся, но… я не хочу толковать это так, как подсказывают мои надежды.

Вэл вытянулась рядом с ним и положила голову ему на плечо.

– А какие у тебя надежды?

Равус притянул ее к себе, стараясь не дотронуться до ран, и обнял.

– Я надеюсь, что твои чувства ко мне таковы, как и мои к тебе, – ответил он.

– И что это за чувства? – спросила она, приблизив губы к его щеке и ощущая солоноватую кожу.

– Сегодня ты держала в руках мое сердце, – произнес он. – Но у меня уже очень давно появилось чувство, что ты носишь его с собой.

Она улыбнулась и позволила глазам закрыться. Они лежали рядом в комнате под мостом, а городские огни горели за окнами, словно небо, полное падающих звезд. И они тихо скользнули в сон.

Записку принесла в клюве черная птица, крылья которой отливали синим и фиолетовым, словно нефть. Она танцевала у Вэл на подоконнике, стуча в стекло лапками, и ее глазки в сумерках блестели, как бусинки из оникса.