Екатерина Бальсина - Чупакабра

Перед глазами всплыла очаровательная мордочка Крады, и я в блаженстве закатил глаза.

Тиллирет чувствовал себя оскорбленным и обманутым. Он как дурак потратил столько времени, пытаясь написать свою книгу, а всего-то и нужно было обратиться к старой знакомой и задать ей пару вопросов. Все это он и произнес вслух полным негодования голосом.

— Милый, — оставляя уши чупакабры в покое и медленно приближаясь к магу, полным неги голосом произнесла друидка. — Ты в любое время можешь обратиться ко мне с любым вопросом, и я не понимаю, почему ты не сделал этого раньше.

У Тиллирета невольно участился пульс, пока Амальтонеппа крадущейся кошачьей походкой подбиралась к нему все ближе и ближе. Глаза Пинмарина широко распахнулись, несмотря на то, что он продолжал равномерно храпеть.

Подойдя к магу вплотную, женщина положила ладони на его грудь и совершенно серьезно сказала:

— Тиллирет, я хотела бы попросить тебя кое о чем.

— Ммм? — промычал маг, потерявший дар речи. Пин снова разочарованно вздохнул. Издеваются они над ним, что ли?

— Когда ты закончишь с этим делом и вернешься домой, не мог бы ты забрать Сиреннтеппу с собой?

Убедившись, что с хозяином и его бестолковым приятелем все в порядке, я поспешил вернуться к Краде, но, к моему глубокому разочарованию, ее не оказалось на прежнем месте. Покрутившись по сторонам, я с горечью осознал, что она ушла в сторону леса в сопровождении человеческой самки, по всей видимости, своей подруги среди людей. Обманутый, покинутый и глубоко несчастный, я положил морду на лапы и уставился на бледнеющую луну, периодически горько вздыхая. Так я и знал, что если тебе очень долгое время хорошо, то потом будет хоть недолго, но очень-очень плохо.

А я-то уже размечтался, как мы будем жить в небольшой уютной норке, растить многочисленное потомство, гулять в сени леса. Как же, разбежался! Тебя уже "погуляли" и выбросили прочь, словно ненужную вещь.

Тоска все сильнее овладевала моим разбитым вдребезги сердцем. Уговаривая себя успокоиться и все забыть, я сам и не заметил, как задремал.

— З-зачем? — ошалело уточнил Тиллирет, глядя круглыми глазами на друидку. Пин в своем убежище обратился в тонкий слух, острый нюх и зоркий глаз, дабы не пропустить ни слова из столь неожиданным образом развивающейся беседы.

— Затем, что здесь Сиреннтеппа не сможет найти своего счастья, — мягко пояснила Амальтонеппа, наливая себе рубинового вина из изящного кувшина. — Что она здесь видит? Бесконечные леса и толпу одуревших от одиночества женщин. Мужчины все реже и реже приплывают в наши края. Не знаю, с чем это связано, но результат налицо. Рождаемость упала до одного-двух детей в год — это еще при удачном стечении обстоятельств, друидки, не познавая годами мужской ласки, ожесточаются против мужчин, начинают в каждом из них видеть исключительно врагов. Заветы прародительниц стираются из их памяти, заменяясь новыми идеями, которые, на мой взгляд, приведут наш род к краху и полному вымиранию. К тому же Сиреннтеппа все же твоя дочь, она не только друидка, но и сильная колдунья, хотя я приложила все усилия для того, чтобы скрыть это. У нас, знаешь ли, ведьмы не приветствуются, и лучшая участь для них — это проживание в одиночестве где-нибудь в глуши леса. Другой вариант — смерть, но он мне как-то не нравится. Поэтому прошу, увези ее с собой, пусть девочка узнает, что такое нормальная жизнь, пусть найдет любимого человека, выйдет замуж и живет в мире и покое, не опасаясь однажды проколоться и погибнуть. Пусть хотя бы она будет счастлива, раз уж это не получилось у меня.

У мага задрожала нижняя челюсть. Все эти годы Тиллирет запрещал себе думать о прекрасной друидке, но так и не смог выгнать ее образ из своего сердца. Он любил Амальтонеппу, любил до безумия, до нервной дрожи, и эти полные горечи слова резанули по самому больному месту.

— Но тогда, быть может…, - начал было он, облизывая пересохшие от волнения губы.

— Не может, — по-прежнему мягко отказалась женщина. — Я не поеду с вами, как бы этого ни хотелось и мне, и вам. Я ношу титул Верховной друидки, в твоем мире это все равно что королева. Разве я могу покинуть свой народ? Нет, я останусь вместе с ними, разделив любую участь, которая их ждет. Но я хочу знать, что моя дочь и человек, которого я люблю, живут вдалеке от этого безумия и счастливы.

Сердце в груди Тиллирета словно взорвалось. Амальтонеппа тоже любит его? Маг не смел даже мечтать о таком счастье. Ну уж нет, теперь он так этого дела не оставит. Хочет этого друидка или нет, но она уедет вместе с ним и их дочерью в Империю!

Я проснулся от ласкового похлопывания по моему хвосту.

— А-а-а? — вопросительно зевнул я и уставился на хозяина, по морде которого блуждали смешанные эмоции. То его будто распирало от какого-то внутреннего счастья, и он начинал радостно скалиться, то словно туча набегала, покрывая его лицо черным мраком. — Тилли, с тобой все в порядке?

— Со мной? — отстраненно переспросил маг. — Со мной-то — да, все в порядке. А вот что с тобой? Уши повесил, нос сухой, шипы на спине во все стороны топорщатся. Ты часом не заболел?

Я тяжело вздохнул, вспомнив о Краде. И тут же замотал головой, стараясь выбросить из головы любые мысли о ней.

— Да так, ничего, — буркнул я белошерстому. — Мы когда отсюда уедем? Я так понял, нужный нам камень на другом острове? Так чего мы до сих пор делаем здесь?

— А куда нам торопиться? — удивился белошерстый. — Смотри, какая красота кругом, отдыхай себе на здоровье. Не ты ли все время жаловался, что тебя безжалостно эксплуатируют? Так наслаждайся, пока есть такая возможность. А мне нужно как следует все обдумать и подготовиться, прежде чем мы отправимся дальше.

С этими словами хозяин, фальшиво насвистывая, удалился в глубь леса. Я было хотел направиться следом за ним, но быстро передумал. Вдруг еще наткнусь там на Краду в компании другого ухажера?

Не прошло и пяти минут, как рядом со мной присел черноклокий, судорожно зевая в кулак.

— Видел Тилли? — в промежутке между двумя чудовищными зевками поинтересовался он. Я молча кивнул в сторону чащи. — Я так и думал. Пошел чудить приятель. Знаешь, Бес, надо ему помочь.

— Почудить? — плоско пошутил я.

— Не вляпаться в очередные неприятности, которых у нас и так по горло.

— Благодаря чьим стараниям? — ворчливо пробормотал я себе под нос, но черноклокий все равно услышал.

— Да, я такой. Но сейчас дело вовсе не во мне. Боюсь, что Тилли задумал большую глупость, от которой запросто может и погибнуть.

Я невольно заволновался и заерзал на хвосте.