Личия Троиси - Две воительницы

Дубэ открыла пузырек и выпила глоток лекарства. Жидкость легко полилась в горло, словно просила выпить ее, и Дубэ почувствовала желание принять еще глоток. Может быть, вторая доза поможет ей лучше чувствовать себя. Зверь бы вернулся в свое логово в глубине ее тела, и она смогла бы взглянуть на мир — и может быть, даже на Лонерина — с точки зрения собственных интересов? Жаль, что нельзя позволить себе этого. Дубэ быстро закрыла пузырек. Он был полон чуть больше, чем наполовину. Две недели — или, самое большее, три, и зверь окажется на свободе.

Она почувствовала, как внутри нее нарастает тоска. Что теперь делать? Дубэ прищурила глаза, словно для того, чтобы забыть о ней, а потом повернулась к Лонерину, чтобы немного успокоиться. Его профиль был едва виден в полумраке пещеры, но и этого оказалось достаточно, чтобы напомнить ей о Матоне. Когда в детстве она была влюблена в того мальчика, ей стоило посмотреть на него, и что-то сжималось у нее под сердцем, словно при пустом желудке. Дубэ перевела взгляд на ладони Лонерина и стала смотреть пристально. Ничего. Он не почувствовал совершенно ничего. Дубэ видела, как его грудь ритмично поднимается и опускается с каждым вздохом, но его как будто здесь не было. Ей стало больно и горько: она снова почувствовала себя далеко от него.

— Тебе не пора пить лекарство?

Лонерин остановился и повернулся к Дубэ. Шар из света, шедшего от его ладони, частично позволял видеть его лицо. Маг и девушка шли по низкому и узкому подземному проходу, Лонерин впереди, Дубэ за ним.

Она отвернулась от его взгляда.

— Я его уже выпила.

Лонерина, кажется, очень удивили ее слова.

— А я этого не знал.

— Я это сделала вчера утром, когда ты спал.

— Сколько его еще осталось?

Именно этого вопроса Дубэ и боялась.

— Достаточно.

— Это не ответ, — придирчиво заявил он. — А второй пузырек? Ты его потеряла?

Невероятно, как он мгновенно замечал все, что касалось ее проклятия. Он понимал, когда она лгала, всегда знал, как она себя чувствует, насколько сильно ощущает в себе зверя и когда должна принять напиток. Было похоже, что она ему нужна только для этого.

— Я же сказала тебе, что лекарства хватит.

Лонерин сурово посмотрел на девушку:

— Это позволь решать мне. Я кроме всего прочего еще и маг.

Дубэ не смогла ничего возразить. Она очень желала, чтобы все прошло хорошо, ей было нужно, чтобы Лонерин ее понял и помог ей. Но казалось, что он на это не способен.

— Я думаю, что потеряла один пузырек в озере, — виновато сказала она наконец. — Вчера утром я приняла глоток, осталось еще на пару недель.

Выражение лица Лонерина стало мягче. Какое-то время оба молчали. Дубэ стояла опустив глаза, чтобы не встретиться взглядом со взглядом Лонерина, но он обнял ее.

— Мы что-нибудь придумаем, не волнуйся. Я тебе это обещаю…

Дубэ чувствовала его горячее дыхание на своей шее. Объятие было сильным и искренним, но она осталась холодной и почувствовала огромное презрение к себе за это. Она не смогла снова почувствовать то, что ощутила в тот вечер, когда они любили друг друга.

— Да, — пробормотала она, уткнувшись лицом в ямку у него под ключицей.

— Все это закончится, и тогда мы с тобой будем жить так, как заслуживаем, верно?

Лонерин нежно посмотрел на нее и поцеловал ее в губы. Дубэ не уклонилась, но поцелуй не вызвал у нее никаких чувств. Потом, уже отодвинувшись от него, она взяла его за руки, и это почти было отчаянной просьбой о помощи. Но Лонерин только улыбнулся, отвернулся от нее, снова зажег между пальцами светящуюся иглу, указывавшую на запад, и зашагал дальше.

Они уже немало времени шли по этим проходам, когда почувствовали колебания, от которых вздрагивала земля, — низкий приглушенный звук, который как будто исходил из недр этой земли.

На мгновение оба остановились и молча замерли, пытаясь понять, что происходит. Прошло несколько минут, но девушке это время показалось бесконечным. Темнота в пещере стала еще плотнее, так что казалось, будто слабый свет их факела раздвигал ее, словно вещество. Зверь внутри Дубэ явно напряг все свои чувства — зрение, слух, силу, которой наполнял ее мышцы. Дубэ была готова дать этому напряжению разрядиться в броске, но что-то подсказывало ей: еще не время. Да, рядом что-то есть, и она это заметила; но ее инстинкт хищника не проснулся. В этот момент земля снова вздрогнула, и теперь было похоже, что шум раздается над самыми их головами.

— Будем надеяться, что это не окажется еще какая-нибудь нечистая сила этих проклятых земель, — сказал Лонерин.

— Не думаю, что это она: я не чувствую никакой опасности, — ответила Дубэ, пожимая плечами.

— Позволь мне заметить, что ты не чувствовала опасности, даже когда на нас напали призраки. — И Лонерин улыбнулся своей спутнице так лукаво, что она покраснела.

— Но потом я, кажется, заметила их, — отразила она удар и нахмурилась, делая вид, что сердится.

— Я вручу тебе за это похвальную грамоту, — согласился он тоном старого мудреца.

Было странно так шутить с ним, словно ставить опыты над их новой близостью. В этом было что-то неестественное, отчего Дубэ стало не по себе.

«Мне надо перестать сомневаться; буду пытаться жить тем, что дала мне судьба. Не важно, что я чувствую, что отдалилась от Лонерина; он — все, что у меня есть».

В этот вечер они уснули обнявшись, и Дубэ в конце концов успокоилась, прислушиваясь к его дыханию. Утром Лонерин приветствовал ее поцелуем в губы, и она не была против. Дубэ подумала, что однажды все снова будет как в тот первый раз. Лонерин станет для нее тем, чем прежде был Учитель, — руководителем, спутником, который станет направлять ее на жизненном пути.

Колебания по-прежнему заставляли дрожать каменные стены, но становились немного слабее с каждой минутой, как будто то, что их порождало, отодвигалось все дальше. Дубэ и Лонерин решили идти дальше, но двигались осторожно. До конца прохода было еще далеко, и они не могли остановиться сейчас.

Еще через четыре дня они с трудом разглядели светлую точку в конце туннеля. Они дошли: это был выход из пещеры. У Дубэ сердце словно оборвалось в груди.

Она уже не могла выносить эту тьму, хотела света и одновременно боялась его. К тому же за время пути колебания стали чаще и сильнее. Зверь внутри Дубэ стал беспокойно царапать ее когтями, и девушка встревожилась. Если этот свет действительно шел снаружи, то они смогут установить причину странных шумов. Но выяснять ее было рискованно.

Лонерин вынул карту, теперь измятую и наполовину уничтоженную водой, и проверил путь.