Валерий Железнов - Ошибка Архагора

— Нет, голубки, не уйдёте вы от меня! — Злорадно пробурчал он себе под нос, и в голос добавил. — Свернули они с дороги монастырской, в лес подались, в горы. Мужик пешком, а бабы верхом, и собака здоровенная с ними. Вперёд!

Углубившись в лес, преследователи несколько раз теряли след, долго петляли, прежде чем находили его вновь. Собаки так и не смогли взять следа. Ни одной вещи, принадлежавшей беглецам, у боярина не было. Он, ещё надеялся на свежий конский помёт, но видно беглецы не позволили лошади оставить свои метки на дороге. Так, надеясь только на свой острый глаз и звериное чутьё, он и вёл погоню. До самой темноты преследователи петляли по лесистым подъёмам. Беглецы умело путали след.

Ночью боярин Фома решил остановиться на отдых. Плутать по ночному незнакомому лесу бесполезно, да и небезопасно — можно напороться на притаившегося хищника или попасть в ловушку беглецов. А то, что добыча так просто не достанется ему, он понял уже давно. Сначала этот неуловимый старик, который пешком ускользал от дюжины конных преследователей, теперь этот неизвестный всадник, появившийся невесть откуда. Да и про бабку говорили, что она ведунья и знахарка. Эти, девчонку так просто не отдадут!

К вечеру следующего дня погоня вышла к отвесной каменной стене, уходившей под облака. Нашли и брошенного коня беглецов. Собаки внимательно обнюхали оставленные при коне вещи, и наконец-то взяли след. Псы уверенно рванулись вправо вдоль стены, а четверо всадников поспешили за ними. Спустя некоторое время ищейки вывели преследователей к еле заметной тропе, круто поднимавшейся среди скал.

— Спешиться! — Приказал боярин. — Дальше полезем налегке, оставить всю поклажу с конями. Доспехи сбросьте, а одёжу тёплую наденьте. Взять только оружие и еды немного.

Они начали подниматься по крутому серпантину тропы вслед за, высунувшими языки, собаками. Подъём был тяжёл даже для сильных тренированных воинов и их выносливых псов, что уж говорить о беглецах, среди которых старая бабка и молоденькая девица. Карабкались вверх, пока ночная тьма не остановила их. На одном из уступов остановились на ночлег. Фома Благовидов был уверен, что теперь особо рисковать незачем, завтра он их нагонит и схватит.

С утренними сумерками возобновили преследование и ближе к вечеру поднялись на небольшую площадку перед узкой щелью в скале. Площадка была припорошена снежком, и на нём отчётливо видны были следы — мужских сапог, женских войлочных сапожков, и собачьих лап. Женщина была только одна. Фома поморщился от досады — ошибся он в своих расчётах, стареть стал, подводит чутьё. Знать, старуха осталась в долине. Ну, да чёрт с ней, пропади она пропадом — старая ведьма. И до неё очередь дойдёт. Вот почему беглецы двигались так быстро. Теперь его интересовала только молодая беглянка. Осталось преодолеть эту узкую расщелину, протиснуться в которую мог только один человек.

Буян остановился у выхода из расщелины, коротко гавкнул, привлекая внимание хозяйки. Они ушли вперёд и не сразу заметили, что пёс остался позади. Ясна обернулась, позвала собаку, но волкодав не тронулся с места, а лишь протяжно заскулил.

— Он не хочет идти дальше, он зовёт тебя, — сказал Стеналь.

— Я сейчас, — ответила девушка и вернулась к псу.

Она присела на корточки и погладила большую серую голову. Пёс смотрел на хозяйку умными грустными глазами. Что-то прорычал негромко, несколько раз взвизгнул по-щенячьи, повиляв хвостом. Затем обернулся к щели и громко зарычал свирепо оскалив клыки. Вновь обернулся к хозяйке, уткнулся ей в колени, а потом принялся облизывать её нос и щёки.

— Я всё поняла, Буян, спасибо тебе. Если останешься жив, иди в деревню, ищи бабушку.

Она поцеловала примолкшего волкодава в чёрный влажный нос, поднялась, и пошла молча прочь. Пёс провожал её печальным взором. Он прощался с ней.

— Буян останется здесь, — сказала, всхлипнув, девушка. — Он задержит их. Идём.

Когда они скрылись за поворотом тропы, пёс встал и углубился в узкую щель, навстречу преследователям. Он подходил к выходу как раз тогда, когда послышались голоса людей и запах двух охотничьих псов. Остановился и стал ждать. Когда первый из людей сунулся в щель, он бросился на него с громким грозным рычанием. Человек мгновенно отскочил назад, едва не попав в мёртвый захват волкодава. Умный Буян не стал преследовать врага, а отступил от выхода назад. Сейчас не люди были его целью. Охотничьи псы-ищейки представляли наибольшую опасность для его хозяйки. Их-то и надо было обезвредить в первую очередь.

Люди на площадке поняли опасность столкновения со свирепым волкодавом в таком узком месте, и соваться снова поопасались. Они сделали то, чего и ждал от них Буян. Они пустили вперёд своих собак. Те давно почуяли врага, и со свирепой готовностью ринулись в бой.

Волкодав полностью перекрывал всю ширину расщелины и находился в выигрышном положении. Псы не могли напасть на него одновременно. Передний затормозил перед соперником, оскалив пасть, а задний с разбегу вскочил на спину переднего, оттолкнулся от неё, и попытался перепрыгнуть через врага, что бы оказаться у него сзади. Буян сразу понял этот хитроумный приём. Он мгновенно поднялся на задние лапы и полоснул клыками по растянувшемуся в полёте брюху вражеского пса. Шкура с треском разошлась, освобождая наружу розово-синие внутренности. Первый пёс в это же мгновение сделал бросок к горлу Буяна, но тот успел защититься лапами. В узком пространстве бойцы сошлись в смертельной схватке. Где-то сзади визжал от боли покалеченный прыгун.

Опытный волкодав рвал глотки матёрым волкам, этот же охотник-ищейка оказался довольно лёгкой добычей. И если бы не волочащий кишки прыгун, он бы справился с ним быстрее. Подранок вцепился Буяну в холку предсмертной хваткой, пока тот рвал шею первого врага. Затем пришла очередь умирать и подранку. Буян выплюнул кусок вырванной гортани, и, извернувшись, вцепился в бок второго врага. Хоть тот и свирепо сопротивлялся, но смерть его тоже была недолга.

В пылу боя волкодав не заметил, что в расщелину вслед за собаками протиснулся человек. И лишь теперь он заметил в руках человека лук. Тот натягивал тетиву, целясь в победителя. Реакция сработала мгновенно. Укрыться было негде, оставалось только распластаться на земле в момент пуска стрелы. Лучник целил в грудь стоящей собаки, потому стрела только свистнув, задела правое ухо и вспорола шкуру на спине. Одной раной больше, одной меньше. Боль ушла, вытесненная ненавистью и горячкой схватки. Буян метнулся к стрелку, пока тот вынимал из колчана следующую стрелу. Стрелок не успел. Мощные челюсти сомкнулись на его шее. Человек выронил лук и рухнул под напором тяжёлого волкодава. Но воин не собирался сдаваться просто так. Он выхватил из ножен кинжал и, теряя сознание, всадил лезвие по самую рукоятку собаке в живот. Это не принесло ему спасения, мёртвая хватка сомкнулась навсегда. Второй кинжал коварно ударил Буяна в спину. Потом другой человек бил его кинжалом ещё и ещё. Глаза застилала кровавая пелена, боль парализовала всё тело, силы стремительно таяли, но он умирал счастливый. Умереть в бою, защищая хозяйку — это ли не счастье. Троих врагов он унес с собой на тот свет. Последнее что он почувствовал с восторгом — это предсмертные конвульсии жертвы. Затем наступила тишина. Стало спокойно и легко.