Робин Хобб - Магия отступника

— И что же мы можем с этим сделать?

— Не ходить, — отрезал он, — пока я не буду готов. И пока ты не будешь готова.

— Пока я не буду готова? Я уже готова. Я уже более чем готова к тому, чтобы отправиться в свой уютный домик. У моего отца есть еда, и он со мной поделится. Нужно столько всего сделать, чтобы подготовить дом к зиме. Я должна снять и вытрясти спальные шкуры, проветрить зимние меха. — Неожиданно она смерила меня крайне странным взглядом. — Раз я твоя кормилица, думаю, пока что ты будешь жить со мной.

Она еще раз оценивающе на меня посмотрела, как будто я был крупным предметом мебели и она прикидывала, помещусь ли я в ее гостиной.

— А Ликари живет с тобой? — спросил ее мальчик-солдат.

— Иногда. Настолько, насколько ребенок живет с кем-то одним. Похоже, он предпочитает дом моей тети и частенько бывает у моего отца или Фирады. Он ребенок и живет там, где хочет. Никто не откажет ребенку в еде и месте у огня.

— Конечно, — согласился я.

Мальчик-солдат явно был удивлен не меньше моего. И так же странно доволен. Мне казалось замечательным такое положение вещей, когда ребенок может выбирать, где ему жить, и никому не придет в голову его прогнать. Когда любой житель деревни даст ему место для ночлега и накормит. Я вдруг вспомнил про детей Эмзил — что ж, они нашли такой прием в доме Спинка.

— Я тоже его кормилец! — неожиданно, но настойчиво напомнил мальчик. — Я буду жить с великим.

— Неужели ты думаешь, я позволю вам обоим путаться у меня под ногами? — возмутилась Оликея. — Мне хватит забот с ним одним!

— Я буду не путаться под ногами, а тоже о нем заботиться. Я же остался его охранять, пока ты ходила за рыбой. Разве я не приносил ему еду, не тащил всю дорогу воду и его одеяло? Это мое место, и я его не отдам.

— Хорошо, — недовольно уступила она. — Мой домик слишком тесный для нас троих, но, думаю, мы как-нибудь поместимся.

— Если потребуется, я его расширю, — неожиданно объявил мальчик-солдат. — Но сегодня я туда не пойду. Пойдешь ты, Оликея. Возвращайся домой, собери все для обмена и сразу же отправляйся на ярмарку.

— Но… но лучшие товары уже разобрали. Дорога до моего дома займет полдня, а потом еще два, а то и три дня ходьбы до ярмарки. Все уже уйдут. А ты чем займешься? — спросила она с подозрением, словно ожидала от него какого-то подвоха.

— Со мной останется мальчик. И мы тоже отправимся на ярмарку и там с тобой встретимся. Так что, выходя, прихвати для нас лишние спальные шкуры. Зима стремительно наступает, и я не хочу мерзнуть по ночам.

— Это какая-то бессмыслица. Я устала, а у тебя нет никаких припасов. Давай пойдем ко мне, хорошенько отдохнем и поедим горячего. А потом, когда ты немного оправишься, перенесешь нас на ярмарку быстроходом.

Оликея провела рукой по волосам и подняла взгляд к затянутому тучами небу, обеспокоенная светом и мечтающая поскорее отправиться в путь.

Он задумался. Его явно искушала мысль о горячей еде и ночи отдыха в тепле, но в конце концов он покачал головой. Гернийским жестом, как я вдруг осознал. Он впитывал все больше и больше моей сущности, и я испугался, не значит ли это, что я теряю себя, отдавая ему.

— Нет. Я предстану перед нашим кланом не раньше чем смогу сделать это с гордостью, — пояснил он вслух. — Я твердо решил, что в нашу следующую встречу Джодоли увидит меня толстым и процветающим.

— И как ты собираешься этого добиться? — поинтересовалась Оликея. — И что подумают обо мне остальные, если я вернусь без тебя?

— Я еще не вполне уверен, но это не твоя забота. Если кто-нибудь спросит про меня, скажи, что я послал тебя вперед. А пока думай лишь о том, что твое желание исполнится — ты сможешь побывать на ярмарке. Иди, иди уже. Мы с Ликари найдем тебя там.

— Меня будут много расспрашивать, когда я вернусь в деревню без вас обоих.

— Просто улыбайся и обещай им приятную неожиданность. Скажи, что мальчик со мной в безопасности. И отправляйся на ярмарку. Встретимся там через четыре дня.

— Четыре дня?

— Ты говорила, что тебе нужно выспаться. Ты будешь там раньше нас. Похваляйся великим, которого ты нашла. Торгуй безоглядно, словно тебе нет нужды искать выгодные сделки, словно ты несказанно богата.

Оликея нахмурилась и неуверенно стрельнула глазами. Она хотела вернуться в свой дом, хотела отдохнуть, а затем отправиться на ярмарку, чтобы застать хотя бы последние торговые дни. Но любопытство грызло ее, словно ненасытная блоха.

— Что ты задумал? — потребовала она ответа.

— Я задумал прибыть на ярмарку через четыре дня и произвести впечатление на всех. Включая тебя.

— Но если я туда пойду, буду всем про тебя хвастать и опрометчиво обменивать товары, а ты не придешь, я буду выглядеть глупо!

— А если так поступишь и я приду, ты прослывешь женщиной с великим даром предвидения.

Она молча смотрела на него.

— Я понимаю, это риск, Оликея. И только тебе решать, пойдешь ты на него или нет.

Она еще мгновение стояла, сомневаясь, потом развернулась на пятках и зашагала в сторону деревни. Мы смотрели ей вслед. Затем мальчик-солдат опустил голову и встретился с неуверенным взглядом Ликари. Оликея ушла, даже не попрощавшись с ним, не говоря уже о том, чтобы предупредить, как за ним следует приглядывать. Я вспомнил Эмзил, старавшуюся не доверять мне детей даже на пару минут. Но Оликея явно относилась к Ликари как к независимой личности, способной принимать собственные решения или не соглашаться с решениями других. Я не был уверен, что одобряю такое положение вещей, но этого ребенка оно, судя по всему, устраивало.

Не услышал ли мальчик-солдат отголоски моих мыслей? Он заглянул Ликари в глаза.

— Ты хочешь пойти со мной? Или вернуться в деревню вместе с матерью?

Малыш вытянулся в струнку.

— Я твой кормилец. Ты сказал, что я пойду с тобой, и я пойду.

— Хорошо.

Мальчик-солдат бросил последний взгляд вслед Оликее. Солнце светило на ее кожу, но она, уверенная в себе, точно львица, спускалась по тропе к деревне. Вскоре она вошла под укрытие деревьев и скрылась из виду.

— Что ты собираешься делать?

— Охотиться. Ты мне поможешь. И есть. Много. А потом, когда я стану настолько толстым, насколько это возможно за четыре дня, мы отправимся быстроходом на ярмарку. И там я буду торговать.

Он удивленно склонил голову.

— А чем ты будешь торговать?

— Пока еще не вполне уверен. А что считается ценным?

Ликари нахмурил брови и с серьезным видом задумался над ответом.

— Табак. Табак всегда хорошо идет. И меха. Красивые вещи. Всякие вкусности. Ножи.