Елена Минькина - Утро бабочки

Господи, за двадцать лет ничего не изменилось. Много людей лежало прямо в коридоре. Остро пахло хлоркой. Мимо нее то и дело провозили носилки с людьми. Да, доктора здесь были самоотверженными мужчинами и женщинами, посвятившими свою жизнь работе. Условия в наших больницах невыносимые, а зарплата мизерная. Фима говорил, что все лекарство и одноразовые шприцы пришлось купить ему. Мама хотела, чтобы Маринка стала врачом, был бы в семье свой доктор, но сама Маринка и думать об этом не могла. Ей хватило и посещений больниц в детстве. Маринка, проходя, заглядывала в палаты. В каждой лежало человек по восемь. Это кардиология, а дальше травма, туда она и идет. Пройдя до конца коридора, Маринка остановилась возле последней палаты. К ней подошла медсестра и заговорила:

— Здесь у нас бомжи лежат — женская палата. Женщины все пожилые, держим, сколько можем, на свой страх и риск, здесь они хоть еду получают, и кровати у них есть. К этим никто не ходит. Вы остановились, и я подумала, неужели у кого-то из них родственник объявился?

— Нет, я в травму, к знакомой, она в 408 палате.

— Блатная значит. Как зовут-то?

— Светлана Игнатова.

— А, знаю. Ей здорово не повезло, лица нет совсем. Вы ей фрукты несете? У них холодильник ломится, отдайте лучше все бабушкам. Я им ношу из дому, но сами понимаете, что я могу, у меня зарплата четыре тысячи. А еда у нас никакая.

Маринка зашла в палату. Женщины с любопытством уставились на нее.

— К кому, милая? Кого ищешь?

— Да, наверно, вас всех. Вот фруктов вам принесла.

Маленькая сухонькая старушка вскочила с кровати и пулей подлетела к Маринке.

— Чур, делить будем поровну, чтобы никому обидно не было!

Маринка все выложила на стол, который стоял тут же в палате. Бабушки заахали. Такого сокровища они давно не видели.

— Никитична, гляди, бананы. Мы в мусорке только шкурки едим, а тут целые! Смотрите, как раз всем по одному! Ой, доченька, а икру забери, она дорогая очень. Я ее в жизни не пробовала, лучше и не знать, какая она.

— Нет, что вы, кушайте все. Медсестра права, Светке моей это все не понадобится. К ней мужчина ходит, каждый день продукты носит. Я думала, как вот приду с пустыми руками, а теперь понимаю, что все это условности. Светке не продукты нужны сейчас, а другое. А вам от них польза и радость.

Маринка, выслушав слова благодарности, попрощалась с новыми знакомыми и налегке отправилась к Светке.

В дверях палаты ее поджидала медсестра. Она, видимо, что-то хотела сказать Маринке, но не решалась.

— Вы что-то хотите?

— Да, вот хочу поговорить с вами. Вы мне не уделите немного времени?

— Да, конечно, с удовольствием.

Они прошли в небольшую комнатку, где стояла только медицинская кушетка. Маринка только сейчас разглядела медсестру. Эта женщина была уже в возрасте. Ничего примечательного в ней не было. Чистенький белый халат, большие натруженные руки. Она тоже внимательно разглядывала Маринку. Наконец заговорила:

— Знаете, мне не с кем поделиться этим. Я не могу никому рассказать, боюсь, что меня примут за сумасшедшую. Я думаю, что вы не такая, как все, вы поймете меня. Я проработала в больнице всю жизнь. Она у меня была не легкой. С мужем я прожила всего год, он погиб, когда родился мой сын, с тех пор я одна. Всю жизнь работаю в этой больнице. Сын сейчас совсем спился, ушел от жены, мне с ним очень тяжело. Если со мной что случится, кому он будет нужен? Я никогда ни во что не верила, в церковь не ходила, время такое было. Я в партии состояла и сыну внушала, что Бога нет. А тут со мной стали происходить странные вещи: я теперь знаю, когда человек умрет. Как-то дежуря, я как всегда обходила палаты. Мы двери не закрываем, вдруг, кому плохо станет, так позовут голосом, в больнице звонков нету. Так вот, в одной палате я увидела, что возле больного стоит человек. Я очень удивилась, была поздняя ночь, у нас пропускной режим строгий. По книге никто записан не был. У нас так заведено, если больной очень тяжелый, мы разрешаем родственникам дежурить ночью, так вот, в эту ночь посетителей не было. Я всегда проверяю, мне интересно с новыми людьми поговорить. Я зашла в палату и остолбенела. Дальше идти не могу. Холод меня сковал, я почувствовала, что как будто смерть рядом. Фигура обернулась, и я увидела просто голый череп, чуть не умерла со страху. Все свои силы собрала, о сыне подумала, что рано мне еще умирать, как же он тогда один останется? Вышла из палаты, обернулась, а фигуры уже не было. Меня озноб до утра бил. Через сутки тот пациент, у которого посетитель был, умер. И вот с тех пор, когда я вижу его или ее, я знаю, что человек умрет. А знаешь, у нас люди мрут, как мухи. Денег на операцию нет, а сердце как еще вылечить?

Маринка подумала:

— Странно, почему она именно ко мне подошла? А ведь в детстве я видела такое же возле мамы. И действительно, она умерла через сутки.

Между тем медсестра продолжала:

— Что вы думаете, может быть, у меня галлюцинации? А если нет, может, мне в церковь сходить? Может быть, поп поможет, как вы думаете?

— Я думаю, что у вас просто дар такой открылся — увидеть то, что другим не дано. Не поможет вам церковь. Я такое тоже один раз видела. Одна моя знакомая мне объяснила, что это ангел Смерти. Кого-то он успокаивает, кого-то пугает, но кто-то его не видит совсем. Может быть, вам лучше работу сменить? Ведь вы на пенсии?

— Привыкла я к больнице, сорок лет на одном месте проработала, мне здесь дом родной.

— А знаете, хотите, я вам адрес дам одной моей знакомой. Она точно вашему сыну поможет. Ехать, правда, на поезде придется трое суток. Вот мой телефон и адрес, держите. Вы когда работу кончаете?

— Да я работаю сутки через трое. Сейчас вот смену сдам, и домой.

— Вот и хорошо. А как вас зовут?

— Мария Ильинична, легко запомнить — так маму Ленина звали.

— Мария Ильинична, зайдите ко мне вечером, часиков в восемь. Я вам все подробно расскажу и с билетами помогу.

— Спасибо, дочка. Вот видишь, правильно я к тебе подошла. Чувствовало мое сердце, что ты мне поможешь. Ведь ничего, что я тебя на ты называю?

— Конечно, мне так больше нравится. А не покажите, где у вас травма?

— Пошли провожу, прямо до палаты доведу и комнатку вам найду, а то в палате еще трое, все любопытничают. Вам ведь поговорить надо будет, правда?

— Да, конечно, а вы не можете сами Светлану привести в эту комнатку, а то боюсь, что она со мной не захочет туда пойти? Мы поругались с ней. А теперь я помириться хочу.

— Ну, что ты, конечно приведу, пошли.

Вскоре они были на месте. Комнатка эта была просто близнец той, где они сидели с медсестрой.

— Это наша процедурная, здесь уколы делают. Сейчас как раз она свободна, разговаривайте сколько хотите.