Семен Слепынин - Паломники Бесконечности

— Сети! — скомандовал он. — Натянуть абордажные сети!

Абордажные сети ставились вдоль бортов затем, чтобы нападающие не смогли перескочить на палубу. В рукопашной абордажной схватке с отчаянными головорезами наши ребята могли дрогнуть. Увы, по своей беспечности мы не приготовили заранее сети и даже не знали, где, в каком трюме они лежат.

И здесь капитан не растерялся, приняв единственно верное решение: сбить у противника мачты, лишить его парусов и, пользуясь свежеющим ветром, уйти как можно дальше. А потом искать фрегат боцмана. Одним нам с поднаторевшими в битвах пиратами не справиться.

— К бою! — скомандовал он. — Стрелять только по мачтам!

Мистер Румер и матросы поняли капитана и первыми открыли прицельный огонь. Растерявшиеся от неожиданности пираты лишь через две или три минуты опомнились и начали беспорядочную пушечную пальбу. Ядра их то перелетали, не задев и верхушек наших мачт, то шлепались перед бортом. Наши пушкари оказались куда более меткими. Мачты и только мачты были их целью. Вот бизань-мачта пиратского корабля, подбитая в самом основании, громадным своим весом навалилась на грот, сорвала с него снасти и паруса. Еще один меткий залп — и бушприт, многие реи разлетелись в щепки. Вскоре покосилась и фок-мачта.

Оба корабля окутались клубами дыма, стрелять в пороховой мгле уже не имело смысла. Наступила тишина. Когда дым рассеялся, мы с ужасом обнаружили, что корабли как-то незаметно сблизились. Пираты мгновенно — навыков у них не отнимешь! — накинули абордажные крючья на борт нашего фрегата и притянули его к себе.

— На абордаж! — заорали старпомовские головорезы.

Облитые кровавым светом кометы, они кривлялись, строили жуткие гримасы и перепрыгивали на нашу палубу. Ошеломленные и устрашенные внезапным натиском, наши матросы беспорядочно отстреливались, отбивались пиками и пятились к другому борту. Еще немного — и они будут сброшены в море.

Но тут со мной случилось что-то необъяснимое и страшное. С невиданным и удивившим меня самого озлоблением, удесятерившим мои силы, я сделал невероятный прыжок и очутился на палубе противника. Пираты разинули рты, чем и воспользовались наши ребята. За мной побежали пятеро наших матросов. Всего пятеро. Но какие храбрецы! Внезапная атака внесла замешательство в ряды разбойников. Палуба нашего фрегата очистилась: пираты кинулись защищать своего вожака. И это было пора — мои храбрецы пробились к капитанскому мостику, где старпом, размахивая саблей, давал указания своим подчиненным.

— Штурман! Ребята! Назад! — закричал капитан. — Мы отплываем! Назад!

Но было уже поздно. Нас окружили десятки старпомовских головорезов, как никто умеющих драться врукопашную. Мои храбрецы один за другим падали, сраженные пиками и сабельными ударами. Я остался один. Наш фрегат тем временем отплыл и растворился во мгле. Нет, никого из наших я не осуждаю. Они решили, что все мы погибли.

Дальнейшее вспоминается мне как безумный кошмарный сон. Плясали звезды, в беззвучном хохоте кривилась багровая комета, а я носился по палубе, взлетал на корму и сверхъестественно, с какой-то свирепой быстротой уклонялся от пуль и летящих пик. И рубил, кромсал, рассекал людей буквально пополам. Пираты метались и с ужасом вопили:

— Дьявол! Дьявол!

— Браво! — раздался чей-то крик и хохот.

Я остановился и выронил саблю. Что это со мной? Где я? Кровавый туман в глазах рассеялся, я увидел старпома.

— Браво, художник! Браво! — с веселым изумлением восклицал он. — Ну, кто из нас теперь дьявол? А?

Я не сопротивлялся, когда мне связывали руки. Я до того обессилел, что не мог и пальцем пошевельнуть. И вдруг отшатнулся, заметив среди пиратов знакомую страшную физиономию.

— Крысоед!

— Ну конечно он, — рассмеялся старпом. — Вы же с капитаном вспоминали его. Вот он и откликнулся. Выполнил историческую миссию и явился. Вам от него не уйти.

Осклабившись и щелкая клещами, палач приближался ко мне.

— Примемся за дело? — спросил он. — Прямо сейчас?

— Ни в коем случае, — остановил его старпом. — Он мне нужен живой и невредимый.

Меня втолкнули в тесную каюту. Отлежавшись на полу с полчаса, я кое-как встал и увидел иллюминатор, зарешеченный толстыми прутьями. «Карцер для провинившихся», — понял я и, выглянув наружу, заметил в небе пылающую комету, а на палубе матросов с топорами и пилами. Они пытались выправить покосившуюся грот-мачту и поставить новые паруса. Я повалился на нары и под стук топоров и визг пил заснул. Проспал, видимо, больше суток. Очнувшись, прильнул к иллюминатору.

В сереющем предутреннем небе таяли звезды, но кометы не было. Разбойничий фрегат, очевидно, перебрался подальше от места сражения и укрылся в одном из своих убежищ — в лагуне какого-то атолла. Я догадался об этом, увидев темнеющие кругом пальмы.

Корабль просыпался. Вновь застучали топоры, завизжали пилы. Когда совсем рассвело, дверь приоткрылась, в карцер робко заглянул матрос и в ужасе отпрянул. Загремев засовами, он снова запер дверь и простоял перед ней с минуту, собираясь с духом. Потом снова осторожно открыл дверь и увидел, что я тихо и мирно сижу на нарах. Пират вошел и, поглядывая на меня, положил на табурет хлеб, поставил чашку с похлебкой.

— Как же я буду есть, когда руки за спиной связаны? — проворчал я.

Матрос начал кормить меня буквально с ложечки, как младенца. Руки его при этом дрожали от страха.

— Да не трясись ты, — усмехнулся я. — Суп расплескаешь.

После завтрака тот же матрос то и дело заглядывал в карцер. Убедившись, что дьявол стал совсем тихим и смирным, развязал мне руки. В обед он принес рагу из баранины, кашу, жареную рыбу, кофе и даже вино.  Кормили меня как на убой, а после ужина, когда уже загорелись звезды, двое вооруженных пиратов вывели на прогулку. На палубе никого, один лишь часовой прохаживался с мушкетом. Из кают-компании и кубрика неслись пьяные крики и песни. Но разбойники потрудились на славу. Прочно в гнезде стояла новая бизань-мачта, с берега подняты три пушки взамен разбитых. Пираты готовились к новым боям. И готовились старательно. Не то что мы.

На берегу под веерными пальмами стоял двухэтажный дом. Окна его светились. Там, видимо, и жил сейчас главарь бандитов, наш бывший старпом.

Через полчаса меня снова заперли в карцере. Так продолжалось несколько дней. Однажды после обеда в карцер заглянул старпом и сделал крайне удивленное лицо.

— Как? Ты еще здесь? Не смылся? Не просочился сквозь стены?

— Не ломай комедию, — проворчал я. — Что думаешь делать со мной?

— Не знаю. — Старпом развел руками. — Отдать в лапы Крысоеда? Только хуже будет, от страха совсем память свою потеряешь. У тебя и сейчас, наверное, кровавый туманчик в голове после того, как воочию пробудился в тебе на миг Сатана.