Виталий Косицын - Война Смотрителя (СИ)

   - Её зовут Томико Аваре, - сообщаю, просчитывая. Шанс есть, безусловно, есть, но сколько иилгов здесь погибнут? И даже этот вариант Пророчица считает менее кровавым, чем - гражданская война? Кроме того, здесь Илла, а я могу применить Окончательный Ластик внезапно для него. Да, вариант приемлем. - Я согласен. Где и когда?

   - После выступления магистров, - чуть расслабляется Пророчица. - Покинуть Фестиваль станет невозможно, купол замкнётся. Не сомневайтесь, какое-то время мы сдержим даже Младший Универсальный Ключ. А пока - не желаете ли посмотреть представление?

   - С удовольствием.

   Мы встаём, стулья и барьер исчезают. Илла возвращает иллюзию. Мы следуем к центру двора, и иилги почтительно расступаются перед Пророчицей и её спутником.

Глава 13.

   - И скоро? - раздражённо вопросил высокий человек, в свободной куртке с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косички. На смуглом лице сквозь невозмутимость проглядывало раздражение.

   - Осталось немного, Лайсус - спокойно и как-то размеренно ответствовала собеседница.

   Низенькая, даже маленькая для человека - человеком она и не являлась. Серебряное, серебрящееся миллионами искорок платье её подчёркивало неестественную бледность кожи и удивительно большие для человека или иного гуманоидного вида глаза. Такие не могла создать Творец - слишком уязвимо. И эволюция здесь тоже ни при чём. Директор в очередной раз пожалел, что это тело нельзя изучить. В единственном оно экземпляре.

   - Конкретней, - бросил Лайсус. Вздохнул. - Сколько раз, Заря, ты повторяла это? Чем быстрей я смогу перехватить контроль, тем меньше будет нарушений. Система расшатана! Мне нужен оперативный...

   - Я стараюсь, - перебила она. - Работа закончена на девяносто девять и девяносто одну десятую длины... примерно. С каждым метром я ускоряюсь, но нелинейно. И мне неизвестно точное положение точки выхода. Неделя, Лайсус, или месяц. Возможно, я упрусь в другой Коридор завтра или сегодня. Кроме того, у меня несколько проектов, один из которых имеет высочайшую актуальность. Важнее, чем твой Отдел.

   - Важнее душеворота? - прищурился он. Что задумала эта чертовка? И он, и Технический Директор не отрывают глаз, но что можно понять в её экспериментах? Объяснять - не желает. А Старший запретил силовые воздействия. Вернее, предупредил, что она свободна будет ответить. И что могущество Зари... неизвестно. Не высоко, не низко - просто неизвестно. Даже ему.

   - Лифт, - коротко ответила Заря. Лайсус почувствовал внутреннюю дрожь. Лифт. Он обязан... нет. Он даже не Смотритель. Возможно, Фуад сможет заставить её... - Даже не думай! - повысила она голос, не меняя, однако, невыразительной интонации и размеренного темпа речи. - Это то, ради чего я сюда явилась.

   - ТВЛ не дозволено трогать никому! Только Старший...

   - ...и я, - она подняла на него яркие, чуть светящиеся глаза. - Мне, его Хранительнице, позволено. С разрешения Старшего. И когда он будет здесь, проект должен быть готов. Ты потерпишь, господин Директор Отдела. Всех благ, - резко повернулась на носках и исчезла в хороводе серебряных искр.

   Лайсус же поспешил в другой Отдел. Технический Директор должен знать.

   Эвита то улыбалась, то плакала. Один за другим проходили выступления магистров иллюзий, и каждое из них западало в душу, возносило или обрушивало вниз. Все реальные проблемы словно отдалились. За это она обожала Фестивали. Отдохнуть душой и вобрать частицу жизненного опыта магистров. А вот и последнее представление...

   Она вышла из толпы. Бледно-серая, переливающаяся, стоит вглядеться, сотнями цветов мантия с лёгким полупрозрачным капюшоном. И лицо, дрожащее, точно морок, то и дело переходящее в другое, то радостное, то грустящее, то вдохновлённое, то отчаявшееся. Гласом, в котором переплелись сотни интонаций, она молвила:

   - Я расскажу вам историю, дамы и господа, - Эвите показалось, точно все иилги на Фестивали (или в мире?) увидели её. Магистр, но кто? Не угадать. Идеальная маскировка, чего и следовало ожидать.

   Она подняла руку - и пала тьма. Только её фигурка в ореоле нежного светло-серого сиянья. Иллюзия - верхний её слой? - спала, а она чуть улыбнулась, спокойно-вдохновлённо начала:

   - То было давно, и тысячи лет минуло с тех пор, - снова вскинула руку - и растворилась во мраке, кой, в свою очередь, пропал в разгорающемся свете. - А может быть это, - голос бесплотный шепнул, - происходит прямо сейчас?

Он шёл...

   Тенью тихой скитался он по земле,

   И земля та бесплодна была.

   Единственный, выжил в великом огне,

   Он шёл безотрывно вперёд.

   Сгорбленная фигура бредёт по трескавшейся от жара земле. Тенью от живого кажется он. Кожа его потрескалась, плоть его точно просохла, но он идёт и идёт - неумолимо, чеканит шаг за шагом.

   Имя забыто его, точно сон,

   У пояса флажка пуста уж давно,

   В дырах и платках комбинезон,

   На внешность ему - всё равно.

   - Ты умеешь мечтать.

   Обернулся Странник одинокий.

   Она была эфемерна и нереальна. Словно шелест бумаги под сухим жарким ветром, трепетали её очертанья. И не мог он сказать, высока она или низка, сильна или слаба, жива или мертва. Облик её был преломлением мыслей его и души, и подумалось ему, что видение это, а не реальность.

   - Ты умеешь мечтать, - улыбнулась она. - Так бывает, Странник. Мечта не имеет границ. Ты позвал, ты воплотил, и здесь я, плоть от мыслей твоих и дух от духа твоего; идея и цель, горы движущей веры крупицею воплощённая.

   Улыбнулся Странник. Надежда в нём точно очнулась ото сна. Распрямился он. Словно сила незримая - подхватила его. Подхватила и понесла вперёд. Бред ли, глюк ли - но он был жив. И должен был... что?

   Безумья свет спустился на людей,

   И тьма воцарилась спустя пару дней.

   Взлетали ракеты и падали бомбы:

   Бункера лишь остались да катакомбы.

   Но смерти лучи не знали преград -

   Выжил один, тому сам не рад.

   Усталый Странник брёл вдаль, чтобы мир возродить. Источника знаний Странник не знал, но точен он был. Бродяга искал подземный комплекс - без людей, но рабочий. Доверенным лицом некогда стал и допуск к секрету тому был положен ему.

   Не помнил Странник, сохранил он не всё. Глубоко похоронили тайну комплекса и надёжно. Был он последней надеждой и верным путём. Знанья о нём были стёрты, почти все о них - позабыли. Остались лишь избранные Хранителями Будущего они назывались.