Тэд Уильямс - Проспать Судный день

Он покачал головой.

— Нет, но если она живет земной жизнью, даже время от времени, вряд ли она сама кусты стрижет и деревья обрезает, так? Она иногда проводит мероприятия, так? Фигурирует в обществе? Тогда у нее должны быть повара, портной, работники по дому, садовники, сам понимаешь. Ты можешь неделями возиться, пытаясь найти ее так…

Он махнул рукой в сторону экрана и бумажек.

— Как бойскаут. Ты всегда добываешь огонь трением, а? А спички — для слабаков?

— Не задавайся, Санни Джим.

— Слушай, давай я сам это сделаю. Я же работал в Небесном Архиве, Бобби. Я кое-что умею, в плане поиска информации.

— Ага, но из тебя плохой лжец. Иногда приходится лгать людям…

Он жестом показал мне, чтобы я отошел в сторону, и сел за стол.

— Займись чем-нибудь полезным. Почисти пистолет, например. Если мне потребуется тот, кто не говорит всей правды, даже когда от этого его жизнь зависит, я тебя позову.

Надо ли говорить, что с учетом любвеобильных амазонок, спящих в соседней комнате, но не спящих часами после того, как они отправятся в кровать, а еще расхаживающих по квартире в полуголом виде, все мое оружие было начищено и смазано до блеска, а ножи наточены до состояния маникюрных ножниц. Однако теперь предстояло задуматься и о том, что я буду делать, когда выясню, где живет подозреваемая, и я решил заняться этим плотнее.

Она взяла трубку после второго гудка.

— Нэбер.

— Моника? Это Бобби.

Повисло молчание. Как всегда. В нашей с Моникой истории есть тот плюс, что я всегда могу ей позвонить, но вот разговор всегда начнется с такой вот паузы.

— Да, привет, Бобби. Как поживаешь?

— Бывало и получше. Бывало и похуже. Не вариант мне тебя чашкой кофе угостить?

Клянусь, я слышал, как в ее голове вращаются колесики.

— Что это значит, можно уточнить? — наконец спросила она.

— Ничего плохого, обещаю. Мне действительно надо поговорить с тобой. На самом деле, я прошу об одолжении.

— А-а.

Она явно успокоилась.

— Когда? Я только что выехала к клиенту, тут, у холмов.

— Могу встретиться с тобой, когда поедешь обратно.

— О'кей.

Она назвала ресторан с баром, где мы с ней никогда не бывали.

— Дай мне час на то, чтобы уладить дело. Элис сказала, что случай несложный.

Ее голос слегка изменился.

— Похоже, речь идет о ребенке.

— Прискорбно. Ага, через час. Буду очень тебе признателен. Ты просто прелесть.

— Ага, это про меня — прелесть полка.

Знаете, я не самый чуткий парень во всем мире, но когда Моника вошла, я сразу понял, что случай был тяжелый, поэтому сразу же пошел к бару и взял ей выпить, а потом заставил выпить, по крайней мере, до половины, прежде чем разговаривать.

— Все плохо?

— Сам видишь. Девочка, девять лет. Отчим насмерть забил.

Она поболтала бокалом, сделала хороший глоток, пока кубики льда не застучали по дну.

— Ненавижу детей. Ненавижу, когда приходится работать с детьми. Делать нашу работу с ними.

Я мог лишь кивнуть в ответ. С детьми тяжелее всего, и не только потому, что они чего-то не понимают, если они только не совсем маленькие, а потому, что они задают слишком много вопросов, а ты только и можешь отвечать им: «Не могу сказать тебе» или, если ты честнее, «не знаю».

— Хочешь еще выпить?

— Нет, мне еще за руль садиться.

Она поглядела на меня. Глаза у нее были немного красные.

— Чем могу быть полезна, мистер Доллар?

Я еще не был готов с ходу приступать к делу.

— Все хотел тебя спросить, как у тебя с Тедди Небраской дела? Это всерьез?

— Я не знаю. Он классный, но такой старомодный. Клянусь, он вряд ли покинул мир живых позже конца 19-го века.

— Так вот почему он так странно себя со мной ведет, да?

Она рассмеялась, но невесело.

— Думаю, это больше относится к тому, что он тебя до смерти боится. Хочет быть уверенным, что ты не злишься на него за то, что он со мной встречается.

— Правда? Меня боится? Почему? Думает, я ревновать буду?

— Я ему говорила, что не будешь.

Она с сожалением улыбнулась.

— Я, может, и хотела бы, чтобы ты ревновал, но знаю, что не будешь. Да, думаю, он опасается, что ты его поколотишь, или что-то в этом роде.

Я откинулся на спинку стула.

— Ты шутишь. Я?

— Именно так, Доллар. Я-то знаю, что ты мямля бесполезная, и ты это знаешь, но все остальные в «Циркуле» думают, что ты крутой забияка. Воюешь с демонами и чудищами, вечно куда-то исчезаешь — самый крутой пацан на детской площадке.

Как же это отличалось от того, каким я сам себя видел — злополучной пешкой в руках судьбы, едва могущей удержать себя в руках минут девять-десять. Я расхохотался так громко, что пьяницы из соседнего закутка возмущенно на меня поглядели.

— Ты шутишь.

— Сил нет на такое, — сказала она, со вздохом ставя бокал. — Так чего же ты хочешь, Бобби?

Снова я оказался виноват. Женщины умнее мужчин, я всегда это знал. Но это странный талант избрать себе целью самое неуклюжее создание во всем лесу и продолжать расставлять ему хитроумные ловушки, которые не видишь, пока в них не попадешься. Ладно вам, леди! Может, найдете себе более увлекательное занятие, чем снова и снова доказывать нашу глупость? Научитесь излечивать рак, добьетесь мира во всем мире.

Наверное, мужчины тоже глупы, в этом смысле слова.

Я рассказал Монике, конечно же, не уточняя, кто именно является моей целью, что мне надо как-то подобраться к Донье Сепанте как можно ближе.

— А почему тебе не сделать все, как обычно? Вломиться в парадную дверь и идти вперед, пока кто-нибудь не попытается тебя грохнуть?

Я склонил голову.

— Пытаюсь улучшить свою карму, Моника. С нынешнего момента я буду пытаться решить все миром, сначала. А потом, когда ни хрена не получится, вернусь под грохот пушек.

Ее взгляд меня встревожил.

— Шучу. Никаких пушек. Просто мне нужно туда попасть и пообщаться с этой женщиной, лицом к лицу.

— Должно быть, она очень красивая. Но, мне казалось, У тебя уже есть новая подружка.

У меня сжало всю грудь, и сердце, и легкие. Кто проболтался?

— Откуда ты это узнала?

— Слухи — не электронная почта, где указано, кому и от кого. Не знаю. Все об этом говорят. Какая-то загадочная женщина, которую никто даже не видел.

Она улыбнулась, на этот раз несколько радушнее.

— Честно говоря, Бобби, меня не волнует. Ведь между нами все не было слишком серьезно, так ведь?

Я почуял очередную ловушку.

— Ты мне всегда была дорога, Моника. И до сих пор дорога.

— Видимо, за такое стоит выпить.