Алина Белова - Сказание первое: Клич Ворона

Услышав голоса, доносившиеся со стороны одного из залов, Селека осторожно приоткрыла тяжёлые дубовые двери и улыбнулась. Да, на этот раз она не ошиблась. Мальчишки действительно были внутри. Когда девушка вошла в большой светлый зал, они не обратили на неё никакого внимания и продолжили шутливо сражаться на мечах. Столкнувшись, клинки затрещали и едва не высекли столп искр. Алак сделал шаг в сторону, словно собираясь атаковать сбоку, и Эйд попался в эту ловушку. Таодан мгновенно разоружил товарища и, приставив острие меча к его горлу, рассмеялся. Камышовый Кот лишь поднял руки вверх, сдаваясь, и широко улыбнулся.

— Ну сколько можно попадаться на одну и ту же уловку! — воскликнул Алак, убирая меч в ножны. — Тебе ещё не надоело?

— Ты очень правдоподобно изображаешь выпад, — пошутил Эйд и удивлённо вскинул брови, заметив вошедшую девушку. Он не сразу узнал Селеку — за два месяца она сильно изменилась. Её светлые волосы стали ещё короче, лицо слегка удлинилось. На лбу теперь крепился ободок с тремя чистейшими сапфирами, символом Нового учения. Военную форму девушки прятал длинный белый плащ со стоячим воротником, прикрывавшим шею.

Обернувшись, Алак восторженно вскрикнул и буквально навалился на Селеку, сжимая её в объятиях. За последние месяцы он и не заметил, как стал намного сильнее, и удивился, когда девушка, закашлявшись, попыталась высвободиться.

— Удушишь же! — рассмеялась она и облегчённо выдохнула, когда Алак выпустил её. — Ох, и когда ты успел так вымахать?

Селека с подозрением окинула Таодана пристальным взглядом и недовольно забормотала. Раньше они были одного роста, но теперь юноша был на полголовы выше Гвайр. И молодому паладину это не слишком нравилось. Она не привыкла смотреть на кого-то снизу вверх.

— Когда ты вернулась? — спросил Эйд, присаживаясь на скамейку. — Мы рассчитывали, что ты пришлёшь птицу.

— Не было возможности, — Селека пожала плечами и поправила прилипшие к шее волосы. Девушка успела привыкнуть к прохладе на севере Фабара, и теперь в Беланоре ей казалось невыносимо жарко, хотя на дворе был декабрь. — Да и слишком тёмные вести я несла, чтобы посылать голубя, а вороны под рукой не оказалось.

Оба юноши удивлённо посмотрели на Селеку и практически одновременно нахмурились. Слова девушки заставили их забеспокоиться. Что же за вести могла принести Гвайр с севера?

— Фабар раздроблен, — вздохнула Селека. — Больше нет того единого государства, каким он был раньше. Рыси и Барсы заявили, что не признают власть Ловарсов. Они считают, что после падения Империи Ворона Тигры захватили великий княжеский трон и заставили других князей подчиниться. Война слишком вымотала тогда всех, и никто не стал сопротивляться. Но сейчас, когда Латаэн атакует, а Тигры ничего не делают для того, чтобы защитить страну…

— Они сражаются! — воскликнул Алак. — Да, мы потерпели несколько поражений. Но Грам Ловарс готовит контратаку! Мы обязательно отбросим Псов за Чёрную грань!

Селека мрачно покачала головой — Таодан не понимал всей серьёзности ситуации.

— Орлы тоже недовольны. Я пыталась связаться с ними, но орлиный князь отказался говорить со мной. Он считает, что на великом княжеском троне должен сидеть кто-то другой. Я так и не поняла, о ком он говорит. Мне известно лишь одно: Тарлан Альвиш отправил свой флот на войну с Вэлном, надеясь, что Орлы выделят ему несколько кораблей на защиту от пиратов. Но орлиный князь заперся у себя в Бухте Огней и не собирается разговаривать ни с кем кроме законного наследника великого трона.

Алак едва заметно вздрогнул и помрачнел. В мыслях его проскользнула безумная идея. Настолько безумная, что юноша не поверил, что нечто подобное вообще могло возникнуть в его голове. Нет, нет, нельзя было и думать о Великом вороньем троне! Эпоха Ворона давно прошла. Молодой Таодан был самым обыкновенным мальчишкой, едва вышедшим из возраста, когда оружие в руках не более чем забава. Он не собирался что-либо решать, исправлять ошибки своих предшественников. Ему куда проще было подчиняться чужим приказаниям.

— Все земли на границе с Востоком уничтожены! — продолжала Селека. — Половина рысьего княжества предательски перебежала на сторону Псов. Выжившие Ягуары в плену… Ньёр пропал… Я не знаю, как выигрывать эту войну. Псы не сильны, но им как-то удалось сделать волколаков своими союзниками. Медвежье плато, Вэлн — они все выступили на стороне Корсаков! Это безумие! Их невозможно победить, когда половина Запада грызётся из-за какого-то трона, не в силах решить, кто из них законный наследник!.. Мы все умрём, если это продолжится. Шансов нет. Фабар обречён.

Голос Селеки стал совсем тихим, и Алак положил руку ей на плечо, пытаясь хоть как-то приободрить. Девушка лишь тяжело вздохнула и закрыла лицо руками.

— Даже Братство… Я пыталась найти хоть кого-то из старейшин, но они пропали. Либо попали в плен к Корсакам, либо… бежали.

Последнее слово она сказала с такой ненавистью в голосе, что Алак поёжился и поспешно убрал руку с плеча девушки. Им всем было тяжело. Новость о том, что Ньёр пропал, шокировала Таодана ещё несколько дней назад. Для него Змей был таким же близким другом, как Эйд, и юноша не находил себе места, утешая себя мыслями, что Пеплохват просто попал в плен. Ньёр не мог умереть. Это было слишком глупо для такого человека, как он.

Здесь, в Беланоре, напряжение из-за Великого вороньего трона чувствовалось особенно сильно. Казалось, все стены были пропитаны ненавистью, и за князьями постоянно следили. Несколькими днями ранее таинственно погиб один из наследников Сов, прибывший в столицу со своим отрядом. Все остальные жили в вечном страхе. Даже Алак чувствовал на себе пристальные взгляды. Но его почему-то не трогали.

— Эти дураки грызутся из-за куска мрамора! — взвыл Таодан, запрокинув голову. — А у нас до сих пор не выбран новый Верховный Главнокомандующий. Была бы моя воля — я бы уже послал за Рафааром Вороньим Крылом. Но кто меня послушает…

Селека тяжело вздохнула, уставившись полупустым взглядом в каменный пол. В нависшей тишине всем троим казалось, что они обречены. Ничто не поможет им. Запад падёт, и Корсаки всех их скормят своим цепным псам.

Совершенно неожиданно Эйд вскинул голову и уставился на Алака широко распахнутыми глазами.

— Ворон! — шёпотом позвал он и пихнул товарища в бок, когда тот не ответил. Нахмурившись, Таодан вопросительно посмотрел на него и вскрикнул, когда Эйд затряс его за плечи. — Ворон! Ты понимаешь, что это значит?!

Алак изумлённо на него уставился и отрывисто покачал головой. Что вообще случилось с Камышовым Котом? С чего он вдруг так развеселился? Как будто было чему радоваться в сложившейся ситуации! Но, кажется, Селека тоже догадалась, о чём сейчас думал Траин.