Пола Вольски - Великий Эллипс

— Это все теоретизирования, грандлендлорд, — на этот раз Каслер не прилагал усилий, чтобы скрыть свое отвращение. — Как вы сами верно заметили, до конца гонок мы вряд ли еще пересечемся с мисс Дивер, равно как и с другими участниками Великого Эллипса. Вы с обер-генералом Браглойстом очень эффективно нанесли урон участникам соревнования.

— Да, и я не помню, чтобы ты мне за это сказал спасибо. Вне всякого сомнения, ваши усилия заслуживают похвалы. Тем не менее, я не могу не удивляться — неужели честные, справедливые гонки могли бы принести менее славную победу?

— Вероятно, ты слишком большой знаток побед, племянник. Победа есть победа, и ее вкус всегда сладок, особенно если она абсолютная. Более того, твоя утонченная разборчивость не последовательна в применении. Ты не хныкал по поводу несправедливости или нечестности, когда драндулет зарки просто проехался по всем нам и опрокинул навзничь.

— В том случае преимущество законно вытекало из личных талантов и достижений самой Шетт Уразоул. И тот рывок, что она сделала на старте, мог легко сойти на нет к концу гонок. Теперь мы этого никогда не узнаем благодаря усердию лантийского сопротивления.

— Отчаянные люди, — Торвид предупредительно стряхнул пепел с кончика сигареты.

— Согласен, тем более непонятно, почему против нас нет никаких вражеских действий. Я единственный грейслендский участник. Обер-генерал Браглойст оказал мне поддержку, тем самым обеспечив временный успех. Злоупотребление властью — некоторые рассматривают это как демонстрацию грейслендской солидарности — крайне обидно для остальных стран-участниц.

— Если вмешательство Браглойста тебе кажется морально предосудительным, то можешь совершенно спокойно считать, что ты не принял его помощи, — сухо заметил Торвид. — «Вдохновение» и без тебя могло и должно было выйти из порта, так какова же цена этого позор для твоей девственно чистой совести?

— Поскольку на мой отъезд дал разрешение обер-генерал Империи, я едва ли могу наслаждаться такой роскошью, как свобода выбора.

— Ну, тогда покорись своей счастливой судьбе, удачному случаю, который она тебе предоставила, и прекрати эту бесконечную рефлексию. Ты ноешь, как девчонка, поставившая на карту свою девственность и не сорвавшая куш. Это начинает надоедать.

— В таком случае я оставляю вас.

— Постой, мы еще не закончили. Ты предполагаешь, если я не ошибаюсь, что за это полученное преимущество на нас должны обрушиться вражеские ответные меры. Что ты хочешь этим сказать? Этот пароход лантийский, и весь экипаж — лантийцы. Ты, что ж, думаешь, что кто-нибудь из этих матросов или офицеров отважится…

Крик ужаса, вырвавшийся из нескольких десятков ртов, донесся откуда-то снизу и прервал грандлендлорда на полуслове. Крик повторился с нарастающей силой. В следующую минуту трое перепачканных сажей матросов в паническом ужасе выскочили через открытый люк на палубу и, съежившись, отскочили к перилам, упершись в них спинами.

— Что такое? — спросил Торвид матроса, стоявшего ближе всех к нему. Тот не ответил, и Торвид угрожающе схватил его за шиворот: — Отвечай, когда тебя спрашивают.

— Он лантиец, он не понимает вас, — остановил его спокойным голосом Каслер. — Да и в любом случае он, наверное, не ответил бы вам.

Еще пара матросов с воплями выскочила из люка.

— Они что, с ума посходили или идиоты от рождения? — с отвращением Торвид разжал кулак, и матрос, чью бледность не мог скрыть даже загар, обретя свободу, попятился назад.

— Что я хотел сказать? Вы же знаете, чему меня учили, грандлендлорд, и в течение последнего часа я чувствовал, как некая сверхъестественная энергия сгущается вокруг нас.

— И ты молчал об этом?

— Я не был вполне уверен. И только в последние две минуты ощущение усилилось, ну а теперь не приходится сомневаться, что…

Внизу открыли огонь. Три выстрела раздались один за другим; за ними последовал душераздирающий крик.

— Неважно, что за дурь напала на этих лантийцев, пойду улажу, — и, вынув револьвер из наплечной кобуры, хорошо спрятанной под пиджаком, Торвид направился к люку.

— Не делайте этого, — посоветовал Каслер. — Сила, которая воздействует сейчас на пароход, неуязвима для обычного оружия. Держитесь подальше от нее.

Секунду Торвид колебался, затем засунул револьвер в кобуру:

— Ну что ж, стоит прислушаться к твоему богатому опыту в этих делах. Но знай, однако, что мое терпение весьма ограничено.

— Думаю, что очень скоро вы поймете, что терпение здесь не играет никакой роли.

— Твоя страсть намеренно мистифицировать… — Торвид замолчал, поскольку в этот момент из люка на солнечный свет, как гусеница, выползло щупальце ночной химеры. Она замерла, чуть покачиваясь, как будто пробуя на вкус дневной свет. — Что за чертовщина?

Два матроса и младший офицер, стоявшие на палубе, увидев черную химеру, в ужасе завопили и побежали к корме. Темный отросток, не издав ни звука, исчез.

— А, уползла. Нам не о чем беспокоиться, — пожав плечами, проговорил Торвид вслед визитеру.

— Не спешите с выводом, подождите, — урезонил его Каслер. Его властный тон заставил дядю посмотреть на племянника, слегка прищурившись.

— Мне что — ждать, когда эти болваны лантийцы позволят пароходу сбавить скорость до полной остановки? Когда огонь в топках погаснет только потому, что эти идиоты кочегары покинули свой пост? Нечего ждать! — и снова Торвид направился к люку.

— Стой, — как своему солдату приказал Каслер, и от его тона дядя замер на месте как вкопанный. — У вас нет ни малейшего представления, с чем вы имеете дело.

— Да? Мне кажется, я имею дело с одним из членов семьи Сторнзоф, который забыл, что он разговаривает с главой Дома, — Торвид повернулся лицом к племяннику. — Позволь мне освежить твою память. Ввиду того, что волнение затуманило твой ум, я все же позволю себе удовольствие выслушать твои объяснения. Ну и что, с чем же мы имеем дело?

— С довольно мощным проявлением сверхъестественных сил, — бесстрастно ответил Каслер. — Я думаю, это творение традиционного лантийского Познания. Выбор Ланти Умы поддерживает местное сопротивление. Здесь можно с полной уверенностью сказать, что магическая поддержка вылилась в создание этого призрака, спрятавшегося где-то на борту «Вдохновения», чтобы пробудиться на море. Приняв во внимание обстоятельства, я не могу сказать, что сильно удивлен.

— Мы должны бояться призраков? — Торвид махнул рукой, будто отгоняя мошкару. — Эта робкая пташка тьмы на секунду высунулась на свет, испугалась и улетела. Выглядит все так, будто миазмы нерешительных лантийских умов стараются просто запугать нас.