Дженни Вурц - Корабли Мериора

— В таком случае Аритона нужно искать где-то на восточном побережье. Думаю, он постарается держаться как можно дальше от Авенора.

— Здравое суждение. В день летнего солнцестояния мы воспользуемся силой седьмой ветви и устроим новый сеанс ясновидения. Тогда и проверим, насколько ты была права.

Утомленная разговором, Морриэль слегка шевельнула пальцем, показывая Элайре, что та может идти.

— Ты тоже ступай, — бросила Главная колдунья Лиренде, приготовившейся возразить, что девчонка не заслуживает такой великой милости.

Старуха расправила мантию на острых коленках. Недостатки в характере Первой колдуньи становились все заметнее.

— Я хочу поразмышлять. Распорядись, чтобы сюда никто не входил.

Лиренда поклонилась и быстро вышла. От невидимых воздушных потоков ярко вспыхнули угли в жаровне.

Главная колдунья осталась наедине с собой и своими думами. Морриэль сердито поджала бесцветные губы. У нес не было времени ждать, пока появится другая, более достойная преемница. Да, у Первой колдуньи есть недостатки, которые она должна изжить, однако нельзя отрицать ее блестящих способностей. Эта гордячка ни за что не признается, а ведь она наравне с Элайрой поддалась искушению. Правда, искушение слишком велико и ему трудно не поддаться. Морриэль отличалась цепкой памятью, и сейчас перед ее мысленным взором во всех подробностях предстал узор жизненных линий Аритона Фаленского.

От этого человека исходила пугающая сила.

Если бы не старость с ее недугами и мечтами о том, чтобы смерть освободила тебя от опостылевшей жизни… наверное, и она, подпав под его обаяние, потеряла бы голову и ревела, как Элайра.

Но вместо этого хрупкие старушечьи пальцы сомкнулись над магическим камнем, отданным ей послушницей. В глазах Морриэль отразился мрак холодной северной ночи, и она прошептала:

— Будь же ты проклят, потомок Фаленитов!

Если одним своим появлением Аритон сумел завладеть сердцем взбалмошной Элайры, если ему удалось поколебать выдержанную и уравновешенную Первую колдунью, которую она готовила себе на смену… что ж, он сполна заплатит за все. Ощущая холодный огонь, пожирающий ее суставы, Морриэль принесла мысленную клятву уничтожить Фаленита.

А если ее ставка на Лиренду оказалась ошибочной и та при всех своих способностях не выдержит ритуальных испытаний и погибнет? Придется опять начинать сначала, искать подходящую кандидатуру и возиться с нею. В таком случае сама она будет вынуждена еще на сто лет продлить свое опостылевшее существование.

Когда-то она любила заглядывать в будущее. «С возрастом избавляешься и от этой глупости тоже»,- подумала Морриэль.

Под шелест густой и сочной весенней листвы в Эрдану вступает возглавляемая Лизаэром Илессидским странная процессия, и глава города, вопреки давнишней неприязни к потомкам королевских династий, оказывает ему радушный прием. Все, кроме Дигана, немало удивлены, узнав, что наемники, лишившиеся оружия и не получающие жалованья, в течение трех недель безропотно сопровождали принца и их верность ему осталась непоколебимой…

Когда солнце в южных краях начинает припекать все жарче, Круг Старших покидает Фортмарк, повинуясь распоряжению Главной колдуньи Морриэль, которая едет вместе с ними в своем паланкине, тщательно укутанная одеялами. Все помыслы кориатанок устремлены к грядущему дню летнего солнцестояния, когда они соберутся для ясновидения и вновь попытаются отыскать неуловимого Повелителя Теней…

Явившись во внутреннюю цитадель Алестрона, Асандир ведет беседу с раздраженным сановником, повторяющим, что герцог и его братья заняты устройством помолвки. Хотя при осмотре подземелий тайные литейные мастерские не обнаружены, так же как и трактат по изготовлению дымного пороха, вельможа всячески увиливает от ответа, когда Асандир пытается узнать, почему стены арсенала покрыты магическими знаками, преграждающими доступ…

ГЛАВА V

Дверь в чердачную комнатенку, в которой жили Халирон и его ученик, распахнулась с таким грохотом, что взвыли петли и заскрипел косяк. Но даже эти неприятные звуки не заглушили переливов лиранты. Каскад аккордов был безупречным. Продолжая упражняться, Медлир взглянул на Дакара, только что бурно возвестившего о своем возвращении из джелотских бань. Нос Безумного Пророка напоминал сочное красное яблоко, одежда была полурасстегнута, на уши лезла влажная бахрома волос, а от бороды исходил пряный аромат розового масла.

— Вроде мы не давали тебе денег на благовония, — подмигнув, сказал ему Медлир.

Дакар недовольно поморщился; выданных ему денег не хватило даже на кружку эля. Он стряхнул со низенькой скамеечки все, что там лежало, и грузно плюхнулся на нее сам. Сознавая, что его свобода во многом куплена на средства Халирона, Дакар заставил себя дать пристойный ответ:

— Чмокнул тут по дороге одну милашку.

— Вот оно что,- усмехнулся Медлир, не переставая играть.- И как, разжился новыми сплетнями?

Дакар сосредоточенно возился с манжетами рубахи, пытаясь вытащить их из рукавов своего оранжево-зеленого камзола, купленного почти за бесценок у торговца поношенной одеждой.

— У жены председателя городского совета новая интрижка. Счастливчик рано обрадовался. Говорят, она меняет любовников чуть ли не каждый месяц. — Тесемки на рукавах камзола не желали поддаваться, и Дакар, оставив это занятие, продолжал: — Да, вот еще что. Слыхал про толстозадую Хавриту — хозяйку модного портновского заведения? Никуда носу не кажет. Заработала синяк под глазом: поцапалась с одной старой грымзой. У той свое заведение на Портняжной улице. Каждая утверждала, что ее швеям не продохнуть от работы, поскольку только у нее можно заказать по-настоящему модный наряд. Слово за слово, потом и до кулаков дошло. Как Хаврита теперь будет встречать заказчиц? У них ведь день летнего солнцестояния — чуть ли не главный праздник.

Дверь снова открылась, но уже не с таким грохотом. Дакар умолк. С прогулки по городским лавкам вернулся Халирон, зажимая под мышкой какой-то сверток.

Медлир возобновил упражнения.

— Представляешь, всем просто не терпится услышать тебя на празднике у правителя, — обратился к магистру Дакар. — Знатные горожанки чуть ли не в драку лезут — только бы получить приглашение.

— Бедняжки. Так и задушить друг друга недолго кружевами да жемчужными ожерельями, — проворчал старик, равнодушный к городским сплетням.

Халирон постоял, слушая игру Медлира, и одобрительно кивнул головой. Даже его взыскательный слух был удовлетворен. Месяцы, проведенные в их жалком пристанище, не пропали даром. Медлир существенно отточил свое мастерство. Вслушиваясь в незаметный переход с седьмых долей на пятые, старый менестрель ощутил дрожь во всем теле. Халирон и раньше подозревал, что ученик окажется талантливее его. Но только сейчас, слушая, как под пальцами Медлира обыкновенное упражнение превращается во вдохновенную лирическую балладу, старик понимал, что так оно и есть. Халирон не испытывал никакой зависти к своему преемнику. Только тихую радость. Он достаточно побыл непревзойденным менестрелем Этеры и сейчас хотел лишь одного: вернуться к давно покинутой семье — жене и дочери.