Юлиана Суренова - По ту сторону гор

— До свидания, отец, — Аль прекрасно понимал, что новой встречи не будет, но упрямо заставлял себя верить в чудо.

Глава 9

Двух спутников, выбранных жребием, они застали за работой — красные не то от тяжести своей ноши, не то от волнений, они вьючили ослов.

— Что это? — нахмурившись, спросил Аль.

Брат взглянул на него как на сумасшедшего:

— Ты что, ослов никогда прежде не видел?

— Я не об этом, — качнул головой юноша. Однако, к немалому удивлению его собеседника, на этот раз он ничуть не смутился и отступать, судя по всему, тоже не собирался. — Что в этих тюках?

— Хлеб, вяленое мясо… — поспешил ответить за царевича один из юношей. Судя по виду — из семьи торговцев. Невысокий, кряжистый, с длинными сальными волосами он, несмотря на царивший в стране голод, не выглядел худым, хотя, наверно, жирка и в нем несколько поубавилось.

Его остановил недовольный взгляд Аль-си, который, в отличие от горожанина, тотчас понял, что скрывалось за этим, казалось бы, ничего не значившим вопросам брата.

— Заткнись, — поцедил он сквозь стиснутые зубы. Но слово было сказало и ловить его было поздно.

— Люди гибнуть от голода, а вы… — чуть не задохнулся от возмущения Лот.

— И ты тоже заткнись! — зло ощерился царевич. Он знал: лучший способ защиты — это нападение, и всегда придерживался его: — Этих припасов нам хватит на всю дорогу, а здесь его съедят за час, а потом вновь будут просить есть! И вообще, мы никого не объедаем! Просто берем необходимое. Потому что если от голода не будем ворочать ногами, то просто убьем тех, кого должны спасти! — он говорил эти слова совсем не для нищего горожанина, а для своего брата, который смотрел на него с таким видом, будто презирал до глубины души. И почему-то это презрение больно задело царевича, которого, казалось, не могли тронуть ни кровь, ни слезы — слишком уж много их он повидал на своем кратком веку.

Однако, к его удивлению, когда брат открыл рот, он заговорил совсем о другом. И с первым словом Аль-си понял: то, что он принял за презрение, на самом деле было недовольством возникшей на пути помехой:

— Мы не можем брать с собой больше, чем способны унести на себе, — проговорил он с тем холодным спокойствием, которое дается только в совершенной уверенности.

— Но у нас ведь есть ослы! — непонимающе глядя на него, пробормотал торговец. — Зачем все тащить на собственному горбу…

— Ты хочешь сказать, — не слушая его, старший царевич мерил хмурым взглядом брата, — что по той дороге, которая известна тебе, животные не пройдут?

— Но караванные тропы проложены как раз с тем расчетом, чтобы по ним могли пройти ослы! — не выдержав, вновь вмешался в разговор братьем горожанин. — Иначе как бы люди торговали, не имея достаточно товара…

— Сказано тебе — заткнись! — небрежно отмахнулся от него словно от надоедливой мухи Аль-си. Все, что его интересовало, это ответ брата. И совсем не потому, что он считал его хорошим проводником. Он не видел в нем вообще никакого проводника, уверенный, что за две недели пути нельзя ничему научиться. Но вот в то, что Аль-ми избран богами для этого пути он ничуть не сомневался. — Почему мы не должны брать с собой ослов? Они не пройдут по той дороге, которую для нас выбрали горные духи? Или помешают нам в пути, приведя к беде?

— При чем здесь животные? — спокойно пожал плечами юноша. — Если они тебе так нужны, бери их с собой.

— Можно будет съесть, когда проголодаемся, — Лот поспешил поддержать того, кого он уже успел отнести к своим приятелям, причем — судя по всему, единственным в этой разношерстной компании.

На него уставились полные ужаса взгляды ошалевших от непонимания спутников, которым и в голову никогда не приходило видеть в ослах — почти таких же незаменимых в хозяйстве животных, какими были лошади — всего лишь кусок мяса, пригодных для жаркое.

— Да ладно вам, — видя этот ужас даже в глазах младшего царевича, Лот неуверенно отступил назад. — Не хотите есть — не надо, — он попытался перевести все в шутку — на свой манер, конечно: — Вон тут некоторые и крыс не едят, а они, между прочим…

— Хватит! — не выдержав, прервал его Аль-си. Лицо царевича пошло красными пятнами от переполнявшей его ярости. — Ты тут шутки шутишь, а мы, между прочим, говорим о судьбах даже не нас пятерых, а целого царства! — затем он повернулся к брату: — Так что насчет поклажи? Почему мы не можем взять ее с собой? Только говори по делу.

Ответом ему была тишина. Подождав несколько мгновений, задавший вопрос нахмурился:

— Что молчишь?

— Мне нечего сказать, — пожал плечами Аль. — Мне просто показалось, что так будет правильно.

— Показалось ему! — проворчал царевич и, тотчас потеряв к брату всякий интерес, повернулся к стоявшим возле ослов горожанам: — Ну что застыли? Поторапливайтесь! Я не собираюсь ждать до бесконечности!

Те, очнувшись от мгновенного оцепенения, бросились выполнять его приказ, в то время, как Аль, пожав плечами, повернулся к Лоту.

— Ты позволишь ему совершить ошибку? — неодобрительно спросил последний.

Юноша пожал плечами:

— Пусть. Может, так и должно быть. Даже зная будущее, его не изменить.

— Что за ерунда! — не выдержав, воскликнул бродяга. — Зачем богам предупреждать об опасности, если человек, зная, все равно не сможет ее избежать? Это же глупо! А боги кто угодно, только не дураки!

— Не богохульствуй! — оглядевшись вокруг, словно ожидая молний с ясного неба, прошептал Аль.

— Да ладно тебе! — небрежно махнул рукой горожанин. — Никогда не поверю, что ты набожен, словно выжившая из ума старуха! Что же до меня, то я очень даже высоко ценю мудрость богов. Выше, чем ты. Ведь я не считаю их поступки бессмысленными. И не иду против их воли, — поджав губы, он качнул головой. — Когда считаешь, что прав, нужно стоять на своем до конца, убеждая всех остальных!

— Я так не умею, — вздохнул юноша.

— Было бы лучше тебе поскорее научиться. А заодно поискать по закоулкам своей души решимость и властность. Сдается мне, они тебе понадобятся.

— Зачем? — Аль глядел на него с выражением скучающего безразличия. — Зачем мне это? Я ведь не собираюсь становиться царем.

— Еще чего не хватало! — хохотнул за его спиной старший брат, который без особого труда в один и тот же миг командовал работой тех, кто занимался поклажей, и подслушивал разговор предпочетших увильнуть от этого занятия. — Нет, это не просто шутка, это Шутка: маленький Аль-ми — царь! Да скорее небо и земля поменяются местами, чем… Царь! — мотая головой, он, бормоча что-то себе под нос, пошел вперед, собираясь возглавить их маленький караван, готовый двинуться в путь.