Луиза Тичнер - Зеленый огонь

— А теперь ты, Ривен. Скажи, что тоже любишь меня. Скажи, что хочешь меня!

Ривен смотрела на него снизу вверх, и в глазах ее было отчаяние. Броун даже удивился, отчего ей так трудно сказать те несколько слов, которые он так хотел услышать. Испытывая чувство близкое к панике, он заключил ее в свои объятия и, сжимая ее лицо между ладонями, приблизил к своему лицу.

— Скажи это!

— Я… люблю и хочу тебя! — выдохнула Ривен, и Броун прижался к ней.

— Скажи еще раз, Ривен. Твои слова для меня — словно вино. Я так давно желал тебя.

Ривен с трудом вдохнула воздух и повторила свои слова еще раз. Броун нежно поцеловал ее грудь, взял ее за руку и распрямил ее согнутые пальцы. Поцеловав ее маленькую ладонь, он пробормотал:

— Теперь ты — моя королева и имеешь право пользоваться частицей моего могущества, — в следующее мгновение он вложил ей в руку зеленый камень, и ее пальцы крепко сжались. — Теперь ты должна поверить, что я люблю тебя, — прошептал Броун, наклоняясь, чтобы поцеловать Ривен в губы.

Но Ривен не слышала его. Навряд ли она даже осознавала его присутствие. В свете свечей ее глаза стали серебристыми, а взгляд отсутствующим. Броун, наблюдавший за ней, внезапно вскрикнул от изумления. Тело, которое он держал в руках, замерцало, словно речной туман в лунном свете, и… исчезло.

— Что касается умения соблазнять, твоя Ривен и в подметки не годится своей матери, — заметил Тропос.

Откинувшись на спинку кресла, он спокойно созерцал остатки голубой жидкости в миске. Изображение на ее поверхности растаяло, и жидкость стала непрозрачной.

— Она еще молода, и у нее нет опыта, — попыталась возразить плененная пиллаун.

— Любая деревенская девица проявила бы больший энтузиазм в объятиях такого страстного и благородного мужчины, как король Броун, — отрезал Тропос.

— У нее слишком прямой и честный характер, чтобы ложь легко ей удавалась. Говорю тебе, что Ривен ненавидит его.

Тропос усмехнулся:

— Я совсем не уверен в этом, моя прелестная пиллаун. Я не слишком хорошо знаю женщин, но мне показалось, что Ривен ответила на последнее объятие своего поклонника с не меньшим жаром, чем тот, который пылает у него в груди.

— Говоря о своем слабом знании женщин, ты лишь признаешь очевидный факт. Что до того, что Ривен не столь ветрена, как ее мать? В конце концов, она получила то, чего старалась добиться, — с этими словами Сэл встопорщила перья на голове.

— Да, она добилась, и теперь зеленый камень снова принадлежит ей, — колдун прищурился. — Я и не догадывался, что он позволит ей стать невидимой. Насколько мне известно, Броун не обладал такой способностью.

— Король не принадлежит к роду доуми. Камень не помогает ему. Он может по своему желанию заставить камни служить себе, но всякий раз, когда он прибегает к их помощи, он платит за это огромную цену. Он платит своей жизненной силой, и он об этом знает.

Тропос погладил себя по скуле.

— Должно быть, именно по этой причине он так рано перестал пользоваться их могуществом в своем правлении.

— Разумеется. Камни высасывали из него жизнь. Они медленно убивают его даже тогда, когда он просто носит их на голове. Что касается Ривен — то это совсем другое дело. Она, так же как и все доуми до нее, находится с камнем в постоянной связи, в контакте. Достаточно сказать, что зеленый камень продлит ее жизнь, а не сократит.

— Могла ли Ниома становиться невидимой? — требовательно перебил Сэл Тропос.

— Нет, но Ниома вовсе не была самой сильной в своем роде. Все доуми — разные, так же как и люди. Кто-то обладает большими способностями, а кто-то — меньшими.

— Судя по тому, что мы только что видели, Ривен, похоже, относится к тем, кто сумеет использовать зеленый камень на полную катушку!

— Чем дольше камень пробудет у нее, тем большим могуществом будет обладать Ривен! — с вызовом заявила Сэл.

— Но что же это за таинственные возможности? Насколько могущественной станет наша невинная маленькая Ривен?

Сэл внимательно посмотрела на мага сквозь прутья своей клетки:

— Ты и так уже вынудил меня рассказать тебе больше, чем я намеревалась. На этот вопрос тебе придется поискать ответ самому.

Тропос издал довольный смешок, при этом его тонкие губы изогнулись в ядовитой улыбке.

— Ах ты, умненькая-благоразумненькая пиллаун! Ты забыла, что у меня есть способы узнать от тебя все, что мне необходимо.

— Да, я видела, как ты мучаешь бедные, беспомощные существа ради своих целей. Делай со мной что хочешь — я ничего тебе не скажу.

— Ну, в этом я сомневаюсь. — Тропос наклонился вперед и плотоядно уставился на свою пленницу: — Если я применю хотя бы часть моих скромных познаний в этой области, то очень скоро ты будешь умолять меня о том, чтобы я позволил тебе ответить на мои вопросы. Однако мне кажется, что пока нет нужды прибегать к крайним мерам. Может быть, кое-кто другой сумеет ответить на мои вопросы и расскажет мне все, что я захочу узнать.

Снова откинувшись назад, Тропос провел рукой над миской с остатками жидкости и на ее поверхности снова появилось какое-то изображение. Это был маленький, одетый в темное человечек, который осторожно крался вдоль берега реки за городскими воротами Джедестрома.

Круглые глаза Сэл стали еще круглее:

— Это кто такой?!

— Неужели ты не узнаешь бродягу который напал на твою госпожу как раз накануне ее встречи с Альбином? Ай-ай-ай! Тебе следовало бы получше запомнить его, так как именно ты завила его отступить.

— Грязный мерзавец — воскликнула Сэл.

— Боюсь, ты абсолютно права. На самом деле его зовут Тьюрлип. Теперь он работает на меня и уже оказал мне немало важных услуг, включая и твое пленение. Увы, за всякую услугу приходится платить. Я обещал ему истинно королевскую награду. Эта награда — твоя Ривен.

— Чудовище! — возмущенно вскрикнула Сэл. — Монстр! У тебя ничего не выйдет! Ривен теперь невидима, и твой прислужник не сумеет ее отыскать.

— Увы, я дал ему в руки одно устройство, при помощи которого он сумеет выследить ее, видимую или невидимую. — Тропос искоса взглянул на пиллаун и снова уставился на изображение в миске. — Похоже, что он уже преследует ее по горячим следам. Поглядим, что будет, когда он настигнет ее. Может быть, тогда мы увидим, какими еще новыми способностями обладает наша водная доуми.

Ривен миновала первые редкие деревья, которые сбегали вниз по склону холма туда, где начинался настоящий лес. Платье из тонкой ткани, которое она снова позаимствовала в прачечной, превратилось в лохмотья, а босые ноги были сбиты до крови. Зато теперь она была свободна, свободна от Броуна и Джедестрома, и ей не нужно было больше притворяться и изображать из себя любящую невесту. Только теперь она поняла, насколько глубоко волновали ее признания короля.