Дженни Ниммо - Скелеты в шкафу

– Эта паршивка сбежала! – завопил старец. – Отродье Толли! Манфред, лови ее!

Эмма помчалась дальше, с трудом сдерживаясь, чтобы не завизжать. Она взбежала по лестнице, бахнув фонарем о стену, пронеслась по коридору и пулей влетела в свою темницу, захлопнув дверь. Потом села на постель и стала ждать неминуемой кары.

Долго ждать не пришлось. На пороге вырос Манфред с перекошенным лицом.

– Вот мы где, – выдохнул он. – Больше не пытайся.

Манфред с грохотом закрыл дверь, щелкнул ключом и сказал:

– Ключ я на этот раз забираю, так что и не надейся опять ее выпустить. Провинишься еще раз – останешься на неделю без джема.

Он явно обращался не к Эмме, а к кому-то другому.

Бах! Что-то ударилось в стену, и Манфред заорал:

– Прекратить!

Где-то бухнула еще одна дверь, и стало тихо.

Эмма на цыпочках подкралась к двери.

– Ты кто? – спросила она, но ответа не получила. – Извини, что подвела тебя, – добавила она.

Молчание. Кто бы ни был ее освободитель, он исчез. Или же так страшился остаться без сладкого, что не рисковал подавать голос.

– В любом случае большущее тебе спасибо, что помог, – прошептала Эмма и вернулась на кровать.

Свечка в фонаре уже догорала. Мысль о том, что предстоит остаться в непроглядной тьме в этой сырой жуткой комнате, была невыносима. Эмма поспешно оглядела серые угрюмые стены в тусклом свете фонаря и вдруг заметила над постелью крошечное окошко. Если встать на подушку, может, я дотянусь, подумала девочка. Но скорее не дотянусь, слишком высоко. Даже не допрыгнуть.

– А ведь Чарли утверждал, будто я умею летать, – вдруг вспомнила она. Не успела Эмма договорить, как кончики пальцев стало покалывать, а потом по рукам пробежала странная щекотка. И они стали совсем невесомыми.

… Патон Юбим вышел на еженощную прогулку. Он шагал ровной, упругой походкой, но в душе его бушевала буря. С одной стороны, он был горд и доволен собой: наконец-то удалось построить дорогих сестриц! Теперь они знают ему цену.

Дзынь! Лампочка на ближайшем фонаре торжествующе вспыхнула и взорвалась. Патон прошел мимо, провожаемый привычным стеклянным шелестом осыпавшихся осколков. Он вздохнул, но не обернулся. Если за мной кто-то шпионит, пусть его. Все равно ничего не докажет. Он начал бормотать себе под нос:

– С другой стороны, если бы я не настаивал на ужине в ресторане… если бы мы ужинали дома, при свечах… Теперь она считает меня чудовищем. Ярмарочным дивом.

Ах, Патон, забудь о ней. Она никогда тебя не простит.

И тут он осознал, что за ним кто-то идет. Патона нагнала какая-то девочка с бледным личиком и длинными белокурыми волосами – весьма растрепанными.

– Прошу прощения, вы не скажете, как пройти к книжной лавке Инглдью? – вежливо спросила она.

– Отчего же, скажу, – отозвался Патон. – Собственно, я туда и направляюсь.

– О, здорово, – оживилась девочка. – Меня зовут Эмма Толли.

Глава 18

АЛЫЙ КОРОЛЬ

Было уже за полночь, когда Патон позвонил в дверь книжного магазина. Конечно, на звонок никто не отвечал. Но Патон знал, что Джулия Инглдью ложится поздно. Она сама признавалась, что иной раз читает до двух ночи. И он позвонил еще раз.

На втором этаже растворилось окно, из него выглянула Джулия.

– Кто там? – возмущенно спросила она. Потом увидела Патона. – Ах, это вы! Подходящее время для визитов!

– Джулия… э-э-э… мисс Инглдью, это не совсем я, – задрал голову Патон, – то есть это я, но не один, со мной кое-кто еще, и этот кое-кто жаждет вас видеть. – Он отступил от двери и потянул Эмму за рукав. – Вот, эту барышню зовут Эмма Толли.

– Что?! Я не… не могу… – Окно мгновенно захлопнулось. Лестница скрипуче запела под торопливыми шагами. Колокольчик над дверью отчаянно брякнул, и мисс Инглдью вылетела на крыльцо.

– Привет! – воскликнула Эмма.

– Нэнси? Ах, ты вылитая Нэнси! – вскрикнула мисс Инглдью. – Заходи, заходи скорее, и вы, Патон, тоже. Я просто… ах, я не знаю… у меня просто слов нет.

Она ввела племянницу в дом и стала ее рассматривать, гладить по голове, обнимать, говоря:

– Это и в самом деле ты, Эмма! Как же так? Откуда ты?

– Я проснулась, – ответила Эмма. – Меня разбудил Чарли Бон с друзьями, а потом этот славный джентльмен привел меня сюда.

– Как мне вас благодарить, Патон! – с жаром воскликнула мисс Инглдью. – Выпейте чашку чаю, или стаканчик виски, или что пожелаете. Такое событие надо отпраздновать.

Гости вслед за ней прошли в уютную комнатку позади магазина, и Эмма жадно оглядела полки, тесно заставленные соблазнительными книгами, мягко поблескивавшими золотыми буквами на кожаных переплетах. Она втянула ноздрями вкусный книжный запах – кожи, старой бумаги, типографской краски, потом глубоко вздохнула и объявила, что это самая лучшая комната на свете.

– Здесь будет твой дом, – радостно сказала мисс Инглдью, – если я смогу все уладить. Или ты хочешь и дальше жить со своими приемными родителями?

– Ой, нет, ни в коем случае! – испугалась Эмма. – Близко больше не подойду к этому жуткому дому!

– Ты мне обязательно про него расскажешь, прямо сейчас, – настойчиво сказала мисс Инглдью. – Я хочу знать о тебе все. Вам, Патон, тоже наверняка есть чем со мной поделиться. Вы ведь приложили руку к этой истории? Садитесь же. – И она заметалась по комнате, расчищая стулья и кресла от стопок книг, взбивая подушки и сдувая пыль с абажуров.

Через час Патон Юбим чуть ли не вприпрыжку направлялся домой, насвистывая веселенький мотивчик. Фонари так и лопались у него над головой: дзынь, дзынь, дзынь. Он давно уже не чувствовал себя таким счастливым – наверно, лет с семи.

Рано утром в воскресенье Чарли проснулся от того, что около его кровати стоял дядя Патон.

– Свершилось, Чарли! – провозгласил он. – Я всю ночь глаз не сомкнул от волнения. Эмма Толли вернулась домой, к тете, и мы приложим все усилия, чтобы никто их не разлучил.

Чарли скатился с постели:

– Как ей это удалось?

И дядя поведал ему самое начало истории краткого заточения Эммы.

– Но она каким-то образом выбралась на свободу? – уточнил Чарли.

– Да, – важно подтвердил дядя. – Хотя она пока не объясняет как. Однако, Чарли, кто-то пронюхал про ваш чердачный эксперимент, кто-то вас выдал, и, по-моему, тебе непременно надо выяснить, кто именно.

Кажется, я знаю кто, с ужасом понял Чарли. Не Бенджи, и не Фиделио, и не Оливия – им он полностью доверял. Значит, остается только Билли.

– Нас выдал Билли Гриф, дядя Патон, – огорченно сообщил он. – Мне его ужасно жалко: у него ни дома, ни родителей и, по-моему, он чего-то боится. Вы видели тот большой черный автомобиль, который за ним приехал? Стекла в нем были тонированные, а изнутри кто-то высунул трость и как двинет меня!