Илья Одинец - Младший вовсе был дурак

— Тебе и не придется. Скажешь, что идешь в Картотеку, остальное она придумает сама.

Ленка попрощалась до утра и ушла к себе, а я отправился в свою комнату. До одиннадцати часов оставалось куча времени, и я решил принять ванну, выпить чашечку кофе… Но в комнате над моей кроватью висел призрак тощего усатого мужика в подштанниках и с волосатой грудью.

— Цимлянский?

— И тебе не болеть, — буркнул дух. — А здороваться кто будет?

— Привет. Что ты тут делаешь?

— Тебя жду.

— Я имею в виду это измерение. Ты ведь должен сопровождать Ласа.

— Конь попаданца, путешествующего по Ленории, героически пал, не выдержав тягот перехода. Сдох, короче говоря.

— Жаль. Так и предполагалось, или это произошло случайно?

— Так всегда бывает, когда в тело вселяется чужая душа. Ты тоже ножки протянешь, коли я решу тебе в ухо залезть. Не сразу, дня через два, но протянешь. Конь — необходимая жертва.

— Тогда что ты тут делаешь? Теперь я имею в виду мою комнату.

— Говорю же, дурья твоя башка, тебя дожидаюсь. Долго еще глупые вопросы задавать будешь?

— Пока не ответишь. Зачем тебе понадобилась моя дурья башка?

Призрак взвыл, сделал головокружительный кульбит над кроватью и через стену нырнул в ванную. Вынырнул оттуда с перекошенным от злости лицом и выпученными глазами и влетел в комод. Я невозмутимо прошел в туалет, умылся, разделся и постучал в дверцу шкафа.

— Чего надо? — посреди дверцы образовалось недовольная физиономия духа.

— Вообще-то, это мой комод, и я хотел бы переодеться.

— Переодевайся, — милостиво позволил призрак, и вернулся на место, где я его обнаружил, когда вошел, — в пространство между потолком и кроватью.

Я уже понял, что Цымлянский — беспардонный и наглый тип, и вести себя с ним нужно соответственно. Лучший метод заставить его побыстрее все рассказать — игнорировать. Я нашел в шкафу чистые штаны, больше напоминающие панталоны Мальвины на рисунках в книжке "Золотой ключик, или приключения Буратино", и светло-синюю рубашку. Цветом она не слишком подходила к броши, но я справедливо решил, что и камень и ткань рубашки, пусть и с натяжкой, можно назвать голубыми, и этого достаточно. Тем более я все-таки планировал обойтись без знакомства с несчастной Элоизой.

— Тебе не интересно? — не выдержал призрак. — На Ласа напали! Кикиморы. Чуть до смерти не защекотали. Если б не они, Фрагор прослужил бы мне прикрытием еще неделю!

— Зачем мне об этом знать? Расскажи Люциусу.

— Люциус в курсе. А ты, вроде как, привязался к этому пацану.

— Я? Привязался? Еще чего.

Я дернул плечом, рассматривая себя в зеркале. Дорожка от кровати к двери явственно светилась мелкими оранжевыми звездочками.

— Ну если не ты, так Лаврентьева. У них вроде, хм, — призрак сделал вид, будто смутился, а потом выпалил: — целовались они! — и сделал в воздухе кульбит.

— Вот ей бы и рассказал, — огрызнулся я. Под ложечкой засосало, в желудке, несмотря на недавний ужин, образовалась неприятная пустота. — Я здесь причем? Черт!

Волосы топорщились, как у енота после полуденной трепки, я пригладил их ладонью, но лишь внес еще больший беспорядок.

— Интересно, — сделал вывод Цымлянский. — И обидно.

— Что интересно и что обидно?

Я разозлился. Этот ненормальный призрак приперся в мою комнату, обозвал дурьей башкой, а теперь строит из себя всезнайку и многозначительно хмыкает!

— Интересна твоя реакция на мое сообщение. А обидно, что я продул Акулине Гавриловне последние подштанники. Ты таки в нее втюхался.

— Чего?!

Я обернулся, но Цымлянский, дико захохотав, влетел в потолок и исчез.

Втюхался. Вот еще! Придумали! Знал бы он, куда я иду и что собираюсь делать… ладно, не собираюсь, но сделаю, если придется. Ради благой цели.

Я сердито отвернулся от зеркала и вышел в коридор.

Оранжевые звездочки мерцали, образовав на полу дивный узор. Жаль, его не видит никто, кроме меня, и жаль, что он ведет мимо Акулины Гавриловны.

— Куда собрался на ночь глядя? — добродушно поинтересовалась вахтерша, постукивая спицами.

Теперь она вязала перчатку с нечеловечески длинными пальцами. Яркие красные, синие, оранжевые и салатовые полосы сливались, придавая изделию фантастический вид.

— В Картотеку, — признался я и поспешил пройти мимо, но женщина не планировала так просто отпускать свою жертву.

— В Картотеку? Это зачем же?

— Не "зачем", — невинно ответил я, — а "к кому".

Акулина Гавриловна захлопала ресницами, и спицы замерли.

— Неужели Элоизочка нашла человека, способного осуществить ее мечту? Неужели ты ее уже осуществил?..

Рот вахтерши принял форму заглавной «О», и я, коварно воспользовавшись удивлением Акулины Гавриловны, проскочил мимо.

Звездная россыпь вела меня полутемными коридорами. Я осторожно заглядывал за углы, прежде чем повернуть, и старался запомнить дорогу, чтобы не заблудиться — неизвестно, сколько будет светиться дорожка из звездных крошек. Третий поворот налево, вверх по лестнице на два уровня, вперед до развилки, свернуть в узкий коридорчик к винтовой лестнице, спуститься на шесть уровней… Толи Ленкина брошь халтурила, толи тропа вела меня наиболее безопасным путем, то есть дорогой, на которой меня не поджидает встреча с кем-то вроде любопытной Акулины Гавриловны, и на которой нет ловушек. Впрочем, последнее меня не пугало. Пусть замок и строили джинны, заблудиться я не мог, призраков не боялся, а ловушки…

Я вытащил из-за пазухи амулет-линзу и поймал в нее свет волшебной дорожки. Глазам открылось удивительное зрелище. В Бюро было заколдовано все: от пола, до потолка. Коридоры до самой последней пылинки расцветились сине-зелеными всполохами, по воздуху, невидимые и неосязаемые, носились желто-оранжевые течения, в углах затаились серебряные вихри, лестницы представляли собой и вовсе живую радугу, где каждая каменная ступенька меняла цвет, словно спятивший хамелеон.

В таком хитросплетении заклинаний разглядеть ловушку невозможно, поэтому я спрятал амулет и решил руководствоваться указаниями оранжевых звезд.

Светящаяся дорога петляла по Бюро минут двадцать, за это время в голову успела придти мысль о том, что такими темпами в пункт назначения я попаду только под утро. Один узкий коридор сменялся другим, более широким, но все они были одинаково пусты и освещались факелами, которые давали больше чада, чем света.

Но вот звезды, кружась и складываясь в узоры, вывели меня в огромный зал, разделенный колоннадой. Дорожка вела направо вдоль колонн, доходила до конца помещения, огибала последнюю колонну, проходила мимо меня по ту сторону колоннады и уходила влево. Смысла проделывать лишние триста метров не было, проще пройти вперед и налево прямо между колоннами.