Мэгги Фьюри - Сердце Мириаля

— Но я только…

— Немедленно, Сколль. И можешь не торопиться.

Секунду юноша в упор смотрел на Агеллу, затем со вздохом развернулся и покорно направился к пивоварне. Итак, все опять встало на свои места. Недолго, совсем недолго он был героем — но на самом-то деле ничего не изменилось. А кроме того, мысленно прибавил Сколль, никто из них не знает, почему жеребец так охотно мне подчинился. На мне жилет той женщины, а жилет все еще пахнет ею. Неудивительно, что конь направился прямиком ко мне! Вот только как я могу им всем это объяснить? Я ведь скорей умру, чем признаюсь Агелле, что взял жилет убитой женщины взамен на наглое обещание подделать запись в драгоценном списке заказов своего мастера!

Торопясь в пивоварню, Сколль даже не заметил, что по пути машинально обошел раскисшую от дождей траву на площади, а при входе как ни в чем не бывало вытер ноги. Зато он заметил, что Марилл вдруг проявила к нему неподдельный интерес. Принеся пиво, она не распрощалась со Сколлем сразу, а принялась расспрашивать в подробностях о том, как он укротил коня-убийцу. Сколль так упивался ее вниманием, что и впрямь не торопился уйти. Не скоро он сообразил, что застывшими, ноющими от тяжести руками прижимает к груди кувшины с заказанным Агеллой пивом — пивом, которое давно уже следовало отнести по назначению.

— Извини, Марилл! — пробормотал он. — Мне ужасно жаль, но я должен идти, правда!

И, выскочив из пивоварни, бегом направился к кузне. На бегу он услышал, как рыжеволосая ученица пивовара кричит ему вслед, чтобы непременно зашел попозже. Сколль затаенно ухмыльнулся. Что ж, похоже, кое-что все же переменилось к лучшему!

Перемены и впрямь назревали, да такие, что Сколль и представить себе не мог. Когда он вбежал в кузню, Агелла и старший конюх сидели на табуретах у ярко пылающего очага.

— Послушай, Фергист, — говорила Агелла, — сейчас эти горлопаны разбежались, едва ты упомянул лорда Блейда, но теперь они не угомонятся, и одному Мириалю известно, что стукнет им в голову, если иерарх задержится в горах.

— Беда в том, что я и сам не уверен, так ли уж они неправы… — Тут Фергист увидел вошедшего Сколля и поспешно смолк.

— Согласна. — Агелла забрала у Сколля кувшины с пивом, не обратив ни малейшего внимания на его мятежно нахмуренные брови и возмущенное бормотание. На сей раз она даже не предложила ему пива. Совершенно приниженный, юноша взял свой табурет и угрюмо уселся в углу — подальше, но так, чтобы слышать, о чем говорят у очага.

Агелла вручила кувшин с пивом старшему конюху. Тот раскупорил кувшин, отпил изрядный глоток и продолжил разговор, прерванный появлением Сколля:

— Конечно, иерарх Заваль и лорд Блейд горят желанием оставить себе этих вороных, лично мне совсем неохота держать в конюшнях этаких бестий — притом же нам и так едва хватает фуража для наших коней. Если эта твоя приятельница, которая так хорошо умеет обращаться с лошадьми, сможет дать приют сефрийцам, пока не улягутся толки, если на нее и вправду можно положиться — ведь случись что неладное, и первым делом полетит моя голова, — если вдобавок она сумеет их укротить, — что же, лучшего выхода и не найти.

Агелла усмехнулась:

— Даю тебе слово — уж Тулак-то с ними управится. Пускай она и не помолодела с годами, но в лошадях разбирается, как нам с тобой и не снилось.

— Давно ты ее знаешь?

— С тех пор, как была одних лет со Сколлем. — Женщина-кузнец помолчала, задумчиво глядя в огонь. — Моя семья родом с востока, и наш клан был разбит и уничтожен вождем Властором. Понимаешь ли, мой отец убил его сына, вот он и поклялся, что не успокоится, пока не прольет последнюю каплю нашей крови.

— Агелла опять умолкла.

—Резня была ужасная, — сказала она наконец. — Мы с младшей сестрой прятались в амбаре, и там нас обнаружила Тулак — она тогда служила наемницей в войске Властора. Она выдала нас за мальчишек и пристроила в войско водоносами — тогда-то я и начала учиться ремеслу у Власторова кузнеца. В конце концов Тулак привезла нас в Тиаронд и пристроила в учение — Виору к вышивальщицам, а меня к мастеру Эхарлу, который был тогда кузнецом у Мечей Божьих.

У Сколля захватило дух. Он и не подозревал, что у матери и тетки было такое бурное прошлое!

Агелла подняла глаза на старшего конюха:

— Теперь понимаешь, почему я так доверяю Тулак? Я обязана ей всем — своим ремеслом, богатством — да и жизнью, наконец.

— Да, похоже, она выдающаяся женщина, — согласился Фергист. — И ты вправду считаешь, что она хорошо обучит мальчишку?

— Уверена, что да, хотя для его матери у нее никогда не находилось времени. Помимо всего прочего — хотя Тулак слишком горда, чтобы признаваться в этом, — ей там, в горах, одиноко, да и помощник не помешал бы. Собственно, это главная причина, почему я хочу послать к ней Сколля. Пускай он неважный ученик, но я не такая уж бездушная тварь, чтобы избавляться от него любым способом. Я беспокоюсь о Тулак — ведь она живет там, в горах, одна-одинешенька. Лесопилка почти не приносит дохода, так что Тулак едва-едва зарабатывает на хлеб, но она так дьявольски независима, что нипочем не примет от меня помощи. Зато если Сколль отправится туда, у меня будет веская причина прислать с ним съестные припасы, одежду и теплые одеяла — словом, то, что пока доступно нам, в Пределах, но из-за проклятых дождей уже стало редкостью в Тиаронде и его окрестностях. Как видишь, Фергист, эта сделка выгодна для всех. Ты избавишься от вороных бестий, Сколль станет учеником лучшего в мире знатока коней — и если он когда-нибудь вернется сюда, то будет тебе весьма полезен. Фергист кивнул:

— Ты права — сделка превосходная.

У Сколля отвисла челюсть. Надо же — и глазом не моргнув эти двое определили все его будущее! Агелла повернулась к нему.

— Сколль, — сказала она как ни в чем не бывало, — у нас есть для тебя работа. Мы хотим, чтобы ты вывел вороных из города и доставил их к госпоже Тулак, хозяйке лесопилки, что близ Змеиного Перевала. Еще мы хотим, чтобы ты, если получится, остался у нее и выучился всему, чему она пожелает тебя научить. Она мастерски обращается с лошадьми, так что тебе, считай, повезло. Что скажешь?

На самом деле ее вовсе не интересовало мнение Сколля — и он это очень даже хорошо понимал. Все сладкие надежды на роман с Марилл растаяли, точно снег весной. «Чтоб ты провалилась, — ожесточенно подумал Сколль. — Не хочу я проторчать всю жизнь в горах с какой-то чокнутой старухой!» Он, конечно, не высказал эти мысли вслух, но само его молчание было уже достаточно красноречиво.

— Притом же так ты сумеешь сохранить жизнь этим вороным бестиям, — добавил старший конюх.