Сергей Радин - Литта

Дожидаясь девушки с экзамена, он размышлял на довольно странную для него тему: случись им встретиться где-нибудь на прогулке, он не смог бы подойти к ней. Почему? В его классификации женщин есть всякие. Литта оставалась Литтой, и никакая классификация не могла бы втиснуть её в своё прокрустово ложе. При виде Литты ему вообще не хотелось думать об оценках и параметрах. Исподтишка лезло возражение: а может, ты её и не заметил бы, если б она тебе не врезала?.. Он поморщился при воспоминании и мысленно проворчал: "А если наоборот? Ведь заметил, привлекла же внимание. Оттого и получил".

Дарт превратился в тень — оригинальную, ведь разговаривал он с девушкой, что называется, сверху вниз, покровительственно. Другое дело, что Литта едва заметной усмешкой тёмно-серых глаз или приподнятой бровью сводила на нет все его усилия занять ведущее место в их взаимоотношениях.

— А тебе хотелось бы видеть меня в отчаянии?

— Даже представить такое невозможно… Литта, мне иногда кажется, я влюблён в тебя.

— Как интересно! С чего бы это?

— Ты не похожа на других. Мне это нравится.

— А мне — нет. Но ты меня заинтриговал. Что ты считаешь непохожестью?

— Ты единственная, кому я не понравился на вечеринке. Единственная, о ком я ничего не знаю. Единственная, кто отказывается от материальной поддержки, — а я видел, как ты живёшь. Другая бы вцепилась в моё предложение, но тебе искренне нравится твоя жизнь. Ты единственная, кто ходит в мужские клубы Бредберга и кому тренеры с удовольствием разрешают бои со своими учениками.

Литта пожала плечами.

— Если бы ты и знал обо мне, это не изменило бы наших отношений. Я не выйду за тебя замуж.

— Но только представь: из своей комнатушки ты переберёшься в мои апартаменты. Не будешь себе ни в чём отказывать. Потом…

— Не надо, Дарт. У тебя ложное впечатление обо мне. Я люблю свою комнатку, быть может, по контрасту.

— По какому контрасту?

— Послушай, Дарт. Сейчас я отмою пот и грязь, потом мы сходим в один великолепный бар — там такие блюда! Я его позавчера обнаружила… Поскольку я на Альте побуду ещё пару дней, думаю, большой беды не будет, если расскажу тебе всё-таки кое-что о себе.

Она дружески погладила его по плечу и вышла. Глядя ей вслед, Дарт вздохнул. Откровенно говоря, он не знал, влюблён ли. Чувство к Литте походило, скорее, на азартное любопытство неугомонного исследователя: какая тайна за нею кроется? Но, будучи честным с самим собой, он понимал, что только Литте — и в шутку, и всерьёз — мог признаться в чувствах и не быть пойманным на слове. Она наверняка не захочет стать женой богатого человека, если сама не влюблена. Такое положение дел для Дарта являлось новым. К тому же ему нравились её немногословие и прямота суждений — не та прямота, которая опошляет и огрубляет и которую он с трудом научился обходить или вообще уходить от неё в обществе равных себе. У Дарта сложилось впечатление, что она принимает мир так, как дерётся с противником: я буду соблюдать правила, но не зевай — мне нужна победа, и я добьюсь своего!..

Дарт неожиданно улыбнулся странной мысли. Он не любил в женщинах неряшливости, но мокрые от пота спортивные тенниски Литты почему-то его умиляли. И, глядя, как девушка, посвежевшая после душа, возвращается к нему, Дарт не мог не озадачиться снова: так влюблён он в Литту или нет?

2.

Уже не впервые за время знакомства с девушкой Дарт в любом заведении наблюдал одну и ту же картину: официант появлялся немедленно, часто следом прибегал хозяин, и, хотя заказывал всегда Дарт, словно за подтверждением его желаний обычно немо обращались к Литте. И в этом баре всё произошло по привычному сценарию: возникший из ниоткуда официант явно заискивал перед его дамой, которая выглядела простенько, почти незаметной мышкой, в своём повседневном одеянии: в лёгком тёмно-красном джемпере с вывязанным на груди стилизованным белым цветком, в свободных трикотажных джинсах (на прямой вопрос, почему она, с её великолепной фигурой, не носит модные обтягивающие брючки, Литта тоже прямо ответила: "Непрактично. А если драться придётся? Ноги не поднять") и в мягких полуботинках. Литта не обратила внимания на официанта, уверенно прошла к столику в углу зала.

— Мне дежурное блюдо и две порции мороженого, — сразу заказала она.

Дарт с некоторым сомнением изучил перечень блюд и сделал свой заказ. Литта улыбнулась.

— Не бойся. Повар здесь первоклассный.

— Посмотрим… Давно хотел спросить… Откуда такая привязанность к единоборству с мечом? Мне кажется, девушке приличествует что-нибудь более лёгкое и изящное. Шпага, например.

— Берёшь быка за рога в деле излияний? Меч — суровая необходимость. Моя планета — это не Альта. Там жизнь, бывает, строится по принципу: если ты меня не съел, значит — ты моя еда.

— Мда… И сколько тебе было, когда ты взяла оружие в руки?

— Точно не помню. Но довольно рано. Зато хорошо помню своего первого учителя. Это был бродяга. Он начал с того, что научил меня драться вслепую, на слух.

— Но почему именно меч? На твоей планете нет современного вооружения?

— Мы не отсталые, если ты тактично пытаешься намекнуть на это. Оружие есть. Просто холодное оружие — специфика нашей Эрис.

— Эрис? Эрис… Что-то связанное с мутантами? Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаешься. Кто-то из сильных мира сего решил превратить Эрис в сточную канаву для ядерных отходов. Это выгоднее, чем посылать грузовые корабли на поверхность какой-нибудь звезды. Можно неплохо сэкономить на грузовиках — с Эрис-то они возвращались. Когда эрисиане узнали, война с мутантами была в разгаре. Но война странная. Их нельзя уничтожить привычным оружием. Мы перешли на мечи. Изредка, когда позволяла ситуация, использовали огонь… Работа шла на три фронта: уничтожали мутантов, очищали планету от контейнеров с ядерными отходами, ставили заслон против водителей грузовиков, обнаглевших от безнаказанности.

Официант принёс заказ. Литта с удовольствием принялась за еду. Добравшись до мороженого, она откинулась на спинку кресла и начала неспешно поедать белую сладость.

— Ты неплохо знаешь историю своей планеты, — заметил Дарт.

— Положение обязывает, — фыркнула Литта. — И потом, война с мутантами — для Эрис довольно свежее событие, поскольку время от времени они всё ещё появляются. Хотя и значительно реже. Так что любой эрисианин может многое рассказать тебе о планете и о войне.

— Раз уж ты разоткровенничалась, скажи, что ты имела в виду, когда говорила о своей комнатушке по контрасту?

— Я родилась в трёхэтажном замке, который, вместе со своими укреплениями, подсобными помещениями и складами, легко вместил бы в себя один из микрорайонов Альта-сити. А мои апартаменты в несколько комнат… Поэтому у меня и развилось некоторое предубеждение против гулких помещений с высокими потолками.